Внутренний порок - Томас Пинчон

Док позвонил Сончо на следующее утро и спросил, слыхал ли тот когда-нибудь о судне с названием «Золотой Клык»?

Сончо как-то странно ушёл от ответа.

— Пока не забыл — в последней серии это кольцо с брильянтом на Рыжей было?

— Ты уверен, что, типа, не…

— Эй, да у меня был безмазняк, я просто не разглядел. А эти влюблённые взгляды на Шкипера? Я даже не знал, что они ходят вместе.

— Пропустил, наверно, — сказал Док.

— Я, то есть, всегда прикидывал почему-то, что она с Гиллиганом окажется.

— Не-не — с Тёрстоном Хауэллом 3-м.

— Да лана. Он никогда не разведётся с Душечкой.

Пульсом застучало стыдное молчание — оба сообразили, что всё это можно истолковать как код для Шасты Фей и Мики Волкманна, а также, что совсем невероятно, и для самого Дока.

— Я чего про это судно спрашивал, — наконец произнёс Док, — штука в том, что…

— Ладно, а давай-ка, — Сончо как-то резковат, — знаешь яхтовую гавань в Сан-Педро? Там местный рыбный ресторанчик есть, «Кофельнагель» называется, давай в нём пообедаем. Я тебе расскажу, что могу.

По запаху, шибанувшему внутри, Док не стал бы располагать «Кофельнагель» среди рыбных забегаловок, в которых пекутся о здоровье. А вот клиентуру расколоть оказалось не так легко.

— Тут не вполне новые деньги, — предположил Сончо, — скорее новые долги. Всё, что у них есть, включая их яхты, они покупали по кредиткам заведений в какой-нибудь Южной Дакоте, такие можно получить, даже заполнив спичечную этикетку. — Они пробрались между яхтовладельческой пластикратией, сидевшей за столиками из пропитанных «Варатейном» люковых крышек, к кабинке у окна в глубине, выходившего на воду. — Сюда мне нравится водить очень особенных клиентов, а кроме того, я подумал, тебе вид понравится.

Док выглянул в окно.

— То, что я думаю?

У Сончо на шее болтался антикварный полевой бинокль со Второй мировой. Поверенный его снял и передал Доку.

— Знакомься — шхуна «Золотой Клык» из Шарлотты-Амалии.

— Это где?

— Виргинские острова.

— Бермудский треугольник?

— Недалеко.

— Солидное судёнышко.

Док обозрел элегантно зализанные, однако отчего-то — вы б такие назвали бесчеловечными — обводы «Золотого Клыка»: всё в этом судне блистало немножко слишком уж целеустремлённо, антенн и обтекателей РЛС[30]больше, чем пригодится какому угодно кораблю, нигде ни единого флага национальной принадлежности, настил открытых палуб из тика, а то и красного дерева, маловероятно, что предназначен для расслабона без удочки или банки пива.

— У него склонность заявляться без предупреждения среди ночи, — сказал Сончо, — без ходовых огней, без радиопереговоров. — Местные софисты, предполагая, что заходы эти связаны с наркотиками, могут в надежде помаячить день-другой, но вскоре рассасываются, бормоча что-то про «устрашение». Кем — никогда не проясняется. Начальник порта бегал весь взвинченный, словно его вынудили отказаться от всех обычных стояночных сборов, и стоило приёмнику у него в кабинете ожить, видели, как он неистово подпрыгивает.

— Так какой мафиозной шишке оно принадлежит? — не видел большого вреда спросить Док.

— Вообще-то мы думали нанять тебя, чтоб выяснить.

— Меня?

— С перерывами.

— Я думал, ребята, вы все тут в курсе, Сонч.

Много лет Сончо пристально послеживал за яхтенной общиной Южной Калифорнии, кто вольётся, кто выльется, поначалу ощущая неизбежную классовую ненависть, которую такие суда, невзирая на всю их красоту под парусом, вызывали у средних достатков, однако со временем стал всё больше погружаться в фантазии о том, как выйдет с кем-нибудь, может, и Доком, на яхте, по крайней мере — яхточке, без каюты, класса «Бекас» или «Лидо».

Как выяснилось, его фирма — «Харди, Гридли и Чэтфилд» — остро, почти отчаянно интересовалась «Золотым Клыком» уже некоторое время. Страховочная история этого судна была упражнением в мистификации — сбитым с толку ярыжкам и даже партнёрам приходилось отправляться прямиком к комментаторам девятнадцатого века, вроде Томаса Арнулда и Теофилуса Парсонза, обычно — с воплями. Щупальца греха и желанья, и та странная опутывающая весь мир карма, что сущностно важны для морского права, ползком проникли во все области тихоокеанской парусной культуры, и обычно понадобилась бы очень незначительная доля представительских бюджетов фирмы, размещённая в тщательно отобранной горсти местных портовых баров, дабы выяснить что их душе угодно — из еженощного трёпа, баек про Таити, Муреа, Бора-Бора, упомянутых вскользь имён мошенников-старпомов и легендарных судов, из того, что случилось на борту, или могло бы случиться, и какие призраки по-прежнему населяют кубрики, и какая старая карма лежит неотмщённая, ждёт своего часа.