Северная корона. По звездам - Анна Джейн

– Да, появился. Эй! – прикрикнула она на разговорчивых однокурсниц. – Эй, хватит обсуждать моего… парня.

Юля еще раз оглядела длинноволосую девушку, чьими прядями беспечно играл ветерок.

– Она стесняется, девочки, – рассмеялась Надя. – Что вы к ней привязались?

– Нашла себе кого-то? – спросила между тем Марту Юля. У Марты голос был звонкий, как весенняя капель, а у Юли, наоборот, приглушенный и тихий, как шелест осенних листьев.

– Нашла, – как можно более равнодушно отозвалась девушка, в глубине душе злорадствуя, что у нее, Юли Крестовой, никого нет, а она, Марта Карлова, обзавелась классным поклонником. Ну, как будто бы обзавелась. Понарошку.

– Поздравляю. Надеюсь, он… достойный парень.

«На что она намекает?» – подумала про себя Марта, вспыхивая.

– Спасибо. Безумно приятно. От твоих поздравлений я просто таю, – негромко отозвалась Марта, в голосе которой все же прорезалось зло, и отвернулась от пианистки, в чьих глазах застыло недовольство, а после прокричала на ухо Наде:

– Смотри, а вот и наш малыш! – Светловолосая ткнула пальцем в подъезжающий к остановке бело-зеленый, на удивление полупустой автобус. Одногруппницы жили на соседних улицах, а потому ездили по одному и тому же маршруту.

В это время наконец зажегся долгожданный зеленый свет, и Марта, потянув за собой Надежду и на бегу прощаясь с однокурсницами, одной из первых помчалась к остановке.

* * *

Домой Марта приехала достаточно быстро и, чтобы не вспоминать Александра, да и вообще того, что с ней произошло, долго, почти до ночи, играла на любимой скрипке, прижав ее подбородком к плечу, повторяя старое и разучивая новое. Ее тонкие пальцы левой руки ловко и быстро бегали по четырем струнам грифа, а пальцы правой – удерживали смычок, который, казалось, вырывается из них, чтобы жить своей какой-то волшебной жизнью. Девушка, глядя вперед, в не доступные никому сердца своих собственных миров, стояла посредине комнаты, излучая каждым своим движением любовь к создаваемой ею самой музыке, а руки ее, казалось, танцевали в воздухе.

Звуки непрерывного легкого, как йогуртное предгрозовое облако в детском раю, легато разлетались по комнате, взмахивая невидимыми нотными крыльями, и словно птицы кружились вокруг юной скрипачки, изредка задевая ее светлую кожу. И как только они касались кожи девушки, по ней начинали бежать мурашки, и Марте казалось, что тело ее – самая настоящая река, по которой бегут волны музыки, а душа – на четверть заполненный нотный стан, и каждый знак на ней – это отображение ее жизни и ситуаций, возникающих на ее пути. Наверное, и появление Саши было зафиксировано на стане, как, скорее всего, и дальнейшие случайные встречи с ним, которые происходили еще при более интересных обстоятельствах.

Теперь девушка играла уже не знаменитые этюды – она плавно перешла к импровизированному исполнению песен своих любимых рок-групп, глядя все в те же свои миры, вспоминая Феликса и Лондон и мечтая, чтобы он приехал или чтобы она приехала к нему. Правда, в эти мысли вновь каким-то образом вклинился Саша, но Марта не без труда сумела выгнать его образ из своей головы – исполнила упругий рикошет так, словно отбросила от себя мяч, который, весело подпрыгивая, обрисовал красивый, но резкий отрывок из «Каприса № 5» Паганини, а после снова вернулась к исполнению современных песен в скрипичном варианте.

Резко прервав саму себя и обозвав идиоткой, Марта вытащила из стола листки с партитурой, которую нужно было знать, и принялась за ее разучивание. Энтузиазма, конечно, стало меньше, но ноты, как, впрочем, почти всегда, запоминались влет.

А после, уже засыпая в своей уютной кроватке аж с тремя подушками, Марта, обнимающая одну из них, неожиданно подумала, что Саша, наверное, тип вредный и упрямый, раз она с трудом прогнала его из своих мыслей даже с помощью музыки. Почти сразу после этого она провалилась в мир Морфея.

* * *

Карлова-младшая была права. Александр Дионов действительно был человеком настойчивым и очень упорным, а потому Нику в покое оставлять не собирался. В течение почти двух недель, пока его не было в городе, Саша пару раз звонил своей бывшей девушке, аж дважды послал ей цветы домой, приведя в восторг ее маму, а также приглашал в лучшие заведения города, но все-таки так и не добился согласия Ники на свидание. Ей, конечно, его интерес импонировал – если честно, Карлова любила находиться в центре внимания, но ее врожденная мстительность никак не соглашалась делать приятное тому, кто однажды предал ее. Сделал раз – без особенных угрызений совести сделает и второй. И вообще, почему она должна плясать под его дудочку? Он ей кто? Никто. Призрак из юношеского прошлого. По крайней мере так со смехом говорила девушка кузине и своим подругам, которые, конечно же, были в курсе всего того, что с ней происходило. «Я боюсь иметь отношения с этим человеком», – объясняла она приятельницам, сидя в выходной день с ними в шумном кафе, делая маленькие глотки текилы через пеструю оранжевую соломинку и одновременно убавляя звук трезвонящего мобильника – бывший вновь ей звонил, а Нике не очень хотелось отвечать ему.

К тому же она интуитивно знала – Саша еще и еще раз перезвонит ей, и будет делать это до тех пор, пока она не ответит ему, поэтому девушка не боялась, что он вдруг пропадет, и вообще ей нравилось его мучить. К тому же Александр хоть и очень изменился и стал взрослее, но вот это упрямство в следовании своих целей в нем осталось прежнее. Пока не добьется своего, точно никуда не денется.

Он из тех, кто будет стучать в дверь до тех пор, пока ему не откроют. А если открывать не станут, то Александр вполне может и выбить свое временное препятствие. Сил ему на это будет не занимать.

– Что, опять звонит твой бывший? – со смехом спросила одна из подружек-сокурсниц Нику. Та кивнула и состроила рожицу, говорящую о том, как сильно надоел ей Саша.

– У тебя всегда такие парни прикольные попадаются, – заметила еще одна девушка, покачивая головой в такт громкой музыки. – Помните, мы на шашлыках были пару лет назад, за городом, и за Никой тип один приезжал?

– А, тот высокий, светленький, миленький, – вспомнилось третьей Никиной подружке, сидящей с ней за столиком, – мрачный и крутой?

– Да-да-да, тот самый! Он приехал к нам на своей машине, нам так небрежно сказал: «Привет и пока», взял Нику за руку и потащил за собой.

– А за Никой тогда еще кудрявый ухаживал, – подхватила вторая подруга, – помните? Так мне казалось, что светленький ему вмажет!

– Точно-точно! Это так забавно смотрелось!

Ника внутренне напряглась. Воспоминания о Кларском ее нервировали. Она пришла в кафе расслабиться, забыть о прошлом, которое и так решительным образом надоедало ее памяти и мешало жить так же беззаботно, как и ее веселые беззаботные подруги. Но увы.

– Ник, а куда тот парень-то светленький делся?

– Мы расстались, потому что не подходили друг другу, – стараясь улыбаться, ответила Ника, все больше раздражаясь. Правды о Никите она никому не говорила.