Бульон терзаний - Ольга Лукас

В Среднем Камерном все реже давали «Горе от ума», подстраивая расписание под гастрольный график проживающего в Ницце Чацкого. Но вот Капитана посетила свежая мысль – обзавестись вторым Чацким, а публике не сообщать, какой из двух выйдет нынче на сцену. Люди, конечно, шли, чтобы увидеть живьем народного артиста, который в последние десять лет слишком редко появляется перед народом. Обнаружив же, что вместо знаменитости вышел какой-то юноша, зрители скрипели зубами, но зал обычно не покидали – раз уж выбрались в театр, придется смотреть, деньги ведь «у плочены».

На одном из таких «обедов без главного блюда», по меткому выражению заслуженного Кощея, и состоялся дебют безбородого Владимира. Капитан перед началом спектакля как всегда отсмотрел самые сложные сцены, что-то поправил, дал несколько советов новому Чацкому и направился к себе. Потом вдруг остановился очень эффектно и, не глядя в сторону нарушителя, заметил, что дисциплина нынче не та и люди не те: ради сериальной наживы некоторые артисты готовы уже не только прическу, но и пол сменить. И исчез. Владимир пожал плечами, решив, что Петрушка и без бороды обойдется. На этом все и кончилось – даже штрафа не выписали.

Капитан очень любил поговорить о сериалах и об артистах Среднего Камерного, которые в них снимаются.

Обычно это были такие же обезличенные реплики, хотя все догадывались, кого главный режиссер имеет в виду. «Одна такая мамзель звезд с неба не хватает, десять лет в массовке бегает, но с репетиций регулярно отпрашивается, чтобы заработать денежку в мыльной опере». Или: «В сериалах вечный клоун, народ его едва увидит – и сразу в хохот. А тут у него драматический монолог. А публика ржет. Выработался условный рефлекс!»

Капитан прилагал все усилия, чтобы не отпускать артистов с репетиций, не давать им замену в спектакле ради «этих ваших мыльных делишек». Но если кто-то поднимал речь о зарплате – очень скромной по московским театральным меркам, – то начиналась иная песня. «Бабки будете на мыле заколачивать, а тут о деньгах забудьте, это искусство! Артист вообще не должен думать о еде! Если надо, он сыграет сытого так, что сам в это поверит. А не поверит – к черту такого артиста!»

Владимиру, как вы помните, с сериалами не слишком везло. Но на скромную жизнь, подчиненную режиму, хватало. Вот на загулы с «Айс-пиком» – уже нет. Однако с учетом мебельных вливаний ему, кажется, удастся не только расплатиться с долгами еще до конца года, но и выйти в небольшой плюс.

Так думал он, складывая и вычитая в уме цифры. На сковородке скворчали куриные котлеты. Миска наполнялась свежими мелко порубленными овощами и пряными травами десяти разновидностей. Владимир ждал в гости дочь Аню, которая очень скоро закончит снимать репортаж совсем неподалеку от его дома и заедет навестить старика.

Как время летит – эта кроха, которую он учил лазать по деревьям и вырывать молочные зубы с помощью нитки, уже сама снимает репортажи для программы новостей на кабельном телевидении! А ведь всего каких-то сколько-то там лет назад…

После того как вероломная Рита выбрала Стакана, Владимир пообещал себе больше никогда не жениться. Даже если нет особой любви, расставаться и больно, и мучительно. А каково было бы развестись с любимой женщиной? Зарок, конечно, не мешал ему заводить отношения разной степени близости.

С Дашей он познакомился, когда ему было двадцать семь, а ей – восемнадцать. На семейном торжестве у каких-то общих, далеких от искусства знакомых. Владимира посадили с ней рядом и сказали: развлекай девушку, ты же артист! «Ах! Артист!» – сказала девушка. Владимир использовал стандартную схему: рассказал про театр, пригласил на спектакль, взял телефон, исчез. Даша в театре скучала и ходила туда только потому, что Владимир бесплатно доставал билеты. Зато рядом с ним она всегда веселела. Он передаривал ей цветы, которые получал от поклонниц, называл «мой сердечный друг», пел под гитару песни и рассказывал театральные анекдоты. Когда же выяснилось, что цветы, песни и сердечная дружба принесли, то есть вот-вот принесут плоды, Владимир внезапно заболел и слег дома с какой-то неизвестной науке нервной болезнью. Он не притворялся. Он не играл эту болезнь, он ею жил, и начали уже опасаться за его здоровье, и даже задействовали связи бриллиантовой тещи. И тогда мудрая Даша сказала, что появление общего младенца сердечной дружбе не помешает, что она не станет требовать ничего, и Владимиру нужно только немедленно поправиться, ведь ей теперь понадобится помощь друга. Быть другом, который помогает молодой одинокой матери, и почетнее, и проще, чем быть мужем. Рита все-таки оставила неизгладимый след. Владимир поправился на следующее утро, так что теще пришлось приостановить сложный процесс задействования связей, но в убытке она не осталась: пристроила к специалисту по нервным заболеваниям сестру одного полезного человека.

Как настоящий друг, Владимир ежедневно подменял Дашу возле колыбельки с младенцем, стирал пеленки, приносил продукты, позже устроил дочь в элитный детский садик, бассейн и на занятия английским – не без помощи бриллиантовой тещи. Обнаружив, что взрослеющее чадо требует все больше и больше финансовых вложений, стал искать подработки и приносил в конверте деньги, о которых они с Дашей не договаривались. Принесет, положит на сервант – застенчиво, как взятку, – а потом как ни в чем не бывало идет пить чай или играть в куклы. Когда финансовые дела театра пошатнулись, Владимир даже сыграл счастливого вкладчика в рекламном ролике популярного банка. «Исключительно ради ребенка!» – как он всем говорил. Благодаря рекламе Владимир на какое-то время вновь стал востребованным артистом и за два года снялся в четырех фильмах, но ни один так и не стал всенародно любимым. А потом в моду вошли иные типажи – и тут уже на коне был Стакан.