Отпуск с папой - Дора Хельдт

– Семь!

– Семь, – повторил Калли. – Верно, вы уже не смешные. Вы уже большие.

Эмили ненадолго задумалась, потом подтолкнула сестру. Обе серьезно кивнули Калли. Похоже, ему удалось наладить отношения.

Пока Марлен представляла нас друг другу, Калли выгрузил из машины оставшиеся вещи. Марлен забрала у меня дорожные сумки.

– Ну, я покажу вам ваши комнаты. Калли, не поможешь мне с багажом? А ты, Кристина, не отнесешь в кухню продукты? А то, боюсь, масло растает.

Дирк Берг поднял самый большой чемодан.

– Я донесу его, большое спасибо, господин Юргенс, вы встретили нас, этого более чем достаточно. Ну, девочки, берите свои рюкзаки и куртки, вы же слышали, вы уже большие.

Калли смотрел им вслед, пока я снимала сумки с велосипеда. Взяв по две в каждую руку, я пошла в дом. Калли отправился следом.

– Я тоже хотел что-нибудь взять, но заметил, что ты хорошо распределила вес.

– Спасибо, Калли, в этом нет необходимости.

В кухне я выгрузила покупки на стол и потерла затекшие пальцы.

– Ну и как они? Симпатичные люди?

Он кивнул:

– Очень симпатичные. Они из Дортмунда. Знаешь, «Боруссия Дортмунд», – улыбнулся он, – моя любимая футбольная команда. Это всегда злило Хайнца, он-то за «Гамбург». Но «Дортмунд» лучше. Так и Онно говорит, хотя сам болеет за «Вердер-Бремен». «Гамбург» плохо играет последнее время. Я всегда слежу за тем, что там происходит. Но сейчас в Бундеслиге перерыв, и следить особенно не за чем. А куда подевался Хайнц?

Я убрала часть продуктов в холодильник.

– В доме. Можешь сходить за ним. Он наверняка проголодался.

– Хорошо, что ты о нем так заботишься, Кристина. Хотел бы я, чтобы мои дети как-нибудь провели со мной отпуск.

Он вышел из кухни, а я почувствовала себя настоящей героиней.

Марлен плюхнулась на стул и вытянула ноги.

– Ну и денек сегодня! Ты там справишься?

Я сунула два пакета молока на нижнюю полку и ответила в холодильник:

– Разумеется, справлюсь.

– Что?

Я повернулась к ней.

– Да, конечно. Если что-нибудь не сможешь найти – спрашивай.

– Не клади молоко вниз, я сварю молочный рис. На десерт.

– Папа будет плеваться.

Я вытащила все, что положила после молока, и начала укладывать заново.

– Ему всегда нехорошо от мучного и молочного.

– Тогда пусть налегает на жареную селедку. Кстати, классное платье. Слишком шикарное для моей кухни.

– Доротея одолжила. У меня с собой нет ничего красивого, думаю завтра прошвырнуться по магазинам.

– Зачем это? У тебя какие-то планы?

– Да нет, но не могу же я все время разгуливать в шортах. Может, попадется что-нибудь из ряда вон.

Тут я заметила, что краснею. Марлен это тоже заметила, поднялась и встала передо мной.

– Ты что, утром говорила серьезно?

Я старалась сохранить невинный тон:

– О чем?

– Да о господине Тиссе. Я не верю.

Я тщательно расправляла полиэтиленовые пакеты.

– Он почти пригласил меня на ужин. Мы пили в саду кофе. Мне он действительно кажется привлекательным.

– А что значит «почти пригласил на ужин»?

Я сунула пакеты в ящик для столовых приборов.

– Встрял папа. Почему ты так на меня смотришь?

Марлен внимательно следила за мной.

– Пакеты нужно положить вон в тот шкаф. А этот Тисс что-нибудь про себя рассказал?

– Его зовут Йоханн, и он из Бремена. У него такие красивые глаза…

Я прислонилась спиной к холодильнику, вспоминая этот взгляд, проникающий прямо в сердце.

У Марлен взгляд был совсем другим.

– Из Бремена?

Ее тон вывел меня из восторженного состояния.

– Да, из Бремена. А что? Что-то не так?

– Не хочется портить тебе настроение, – осторожно начала она, – но мне он кажется немного странным. Он дважды ошибся, когда писал свое имя, а адрес просто невозможно разобрать.

Я вспомнила о нашей первой встрече.

– Марлен, Боже мой, я же вела себя по-идиотски.

– И все-таки не знаю… Тебе не кажется странным, что он добирался всю ночь? От Бремена до нас не больше двух часов.

– Может, он ехал откуда-нибудь еще. Ты насмотрелась плохого кино. Ты за кого его принимаешь? За сбежавшего пациента психушки?

– Ну не надо сразу так злиться. Я просто подумала, что он мой конкурент. Один отельер из Ауриха хочет открыть на пляже бар. Может, он шпионит.

– Так спроси его, Марлен, просто спроси. Ты прямо как мой отец. Вот он идет, кстати, прошу тебя, ни слова. У меня нет никакого желания развивать при нем эту тему.

Я решила, что нет в жизни справедливости. Сначала сама осрамилась, потом получила второй шанс, который грандиозно угробил папа, а теперь еще и подруга против меня. Я оскорбленно схватила кастрюлю, стоявшую на плите, и принялась чистить картофель. Марлен молча за мной следила. Когда папа и Калли вошли в кухню, она облегченно вздохнула:

– Привет, вы уже проголодались?

Папа остановился на пороге как вкопанный.

– Тут пахнет грозой.

Я покачала головой, надо же, у папы проснулась душевная тонкость. Это что-то новенькое.

– Нет, папа, все хорошо. Будем есть через полчаса. Марлен еще хочет приготовить рисовый молочный десерт.

– Фу. Но я вижу, ты чистишь картошку. Тогда я буду жареный картофель. Ну, пока. Пойдем, Калли, посидим в саду, выпьем пива.

– Идиотский выпад с десертом! – Марлен взяла второй нож. – Хочешь лишить меня популярности у «мальчиков»? Я ничего такого про Тисса не имела в виду. Возможно, я ошибаюсь, и он самый что ни на есть прекрасный принц.

– Ты ошибаешься, уж будь уверена.

Скепсис во взгляде Марлен не вязался с ее предложением о мире. А мне было плевать.

Отец с любопытством смотрел на меня, когда мы садились ужинать.

– Ну, Кристина? Как прошел день?

– Папа… Мы же почти все время были вместе.

– Чушь. – Он подцепил вилкой большой кусок жареной сельди и наклонился к Марлен: – Мы съездили на пляж, а потом Кристина куда-то делась. Я сразу пошел помогать в пивную, а дочь моя исчезла. Просто исчезла, и все.

– Ну ты и ябеда, Хайнц. – Доротея подвинула к нему миску с жареной картошкой.

– Я просто беспокоюсь, все-таки я ее папа.