Тимошина проза - Олег Зайончковский

Она повернулась к Наде.

– Вы понимаете, мы с ним оба служили по административной части. – Бабушка погладила рукой папку. – Я бы тоже могла написать о многом, но у меня нет его литературных способностей.

Надя не выглядела удивленной.

– Да, понимаю, – сказала она. – Только нон-фикшен – это, к сожалению, не моя область.

– Как вы сказали? – переспросила бабушка, развязывая тесемки. – Понимаете, в этих записках вся его жизнь, вся наша эпоха. Если хотите, тут есть и фото для иллюстрации.

В папке, помимо сотен листов машинописи, оказался еще конверт с фотографиями. На них фигурировал дедушка в разных видах: и за столами каких-то президиумов, и на банкетах, за столами яств, и с бабушкой на курортах, и даже один раз в гробу.

– Понимаете, – сказала бабушка, – сама я стара по редакциям шляться. Так что вы даже очень кстати.

– Очень мило, – сказала Надя. – Но мы, к сожалению, принимаем тексты только в электронном виде.

– Вот беда, – огорчилась бабушка. – Может, что-нибудь можно сделать?.. А ты что молчишь? – толкнула она Тимошу. – Твой же дедушка, в конце концов.

Он посмотрел на Надю:

– Можно, наверное, отсканировать?

Она вздохнула:

– Ну, отсканировать куда ни шло.

Обед они завершали как бы уже вчетвером. Папка с завязками оставалась лежать на углу стола, а в папке был дедушка, вся его жизнь. Тимоша терзался ревностью. Почему мемуары чужого дедушки Надя прочесть согласилась, а Тимошиной прозы не хотела знать? Зато у бабушки сделалось очень хорошее настроение. Когда наступило прощание, она не жалела для Нади приятных слов:

– Рада была познакомиться, – повторяла бабушка. – Вы прекрасная, полагаю, женщина, и чудесная у вас профессия. Так что не отмирайте ни в коем случае.

– Вы тоже, вы тоже, – отвечала Надя.

18. Уловка отчаянья

Завершилась поездка к бабушке там же, где началась, – на остановке маршруток. В тени павильона Тимоша с Надей устало поцеловались.

– Ну пока, – сказал он печально. – Пойду я сканировать дедушку.

– Можешь не торопиться, – ответила Надя. – Пока, пока.

Дома за ужином папа с мамой спрашивали о бабушке: как она поживает и что говорит. Тимоша не стал им рассказывать, что ездил к бабушке вместе с Надей, а отчитался выборочно. Он сообщил, что физически бабушка вполне здорова, но что у нее появилась блажь.

– Бабушка, – усмехнулся он, – хочет оцифровать дедушкины записки.

Папа не согласился:

– Это не блажь, а хорошая мысль. Будущее за цифрой.

Мама вспомнила, что когда-то дедушкины записки уже читала.

– Плакала даже, – призналась она.

В тот же вечер Тимоша приступил к сканированию. Надя советовала не торопиться, но делал он это не ради дедушки и даже не ради бабушки. В его голове созрел кое-какой хитроумный план, так что Тимоша действовал в собственных интересах. Сканер прочитывал дедушкину машинопись, перемещая тексты в цифровое будущее. Никакого желания их прочесть в настоящем не возникало. Тимоша трудился, как типографский рабочий, подкладывая страницы. Один только раз пробежал он глазами лист, случайно слетевший на пол. Тимоше досталось повествование без начала о том, как дедушка комсомольцем был в Казахстане на Целине и чинил там бороны. Слог у дедушки оказался невыразительным и удручающе обстоятельным. Этого следовало ожидать.

Много после полуночи папка с завязками наконец обрела электронного двойника. В этом электронном виде дедушкины записки можно было отправить Наде по электронной почте. И тут-то Тимоша осуществил свой план. Вместе с дедушкиными записками он прикрепил к сообщению папку с лучшими своими текстами. И всё унесла киберпочта. С этой минуты пошло ожидание; мяч был на Надиной стороне. В такой ситуации только дедушка мог не испытывать авторского волнения.