Тимошина проза - Олег Зайончковский

11. Осенние прогулки

Так в Москве стало меньше одним массажистом. Конечно, отставленные пациентки огорчились – кто больше, кто меньше, в зависимости от того, как много в их жизни значили Тимошины процедуры. Зато обрадовались родители.

– Наконец-то! – воскликнул папа. – А то у нас не квартира, а проходной двор.

– А по-моему, у него появилась постоянная женщина, – заметила мама глубокомысленно.

Ни тот ни другая не поинтересовались, чем Тимоша займется вместо массажа, да он бы и не сознался. Впрочем, мама была права. В Тимошиной жизни возникло сверхключевое слово. Он сам его вырезал у себя на сердце, как другие вырезают ножиками на скамейках. Для него в этом слове сложились сразу две страсти – мужская и творческая. Надя сделалась его музой, несмотря на возникшие между ними литературные недоразумения.

Сама же она не догадывалась о таком совмещении его страстей. Надя пришла к нему в свой положенный день и держалась так, будто на презентации ничего не случилось.

– Я уже по тебе соскучилась, – сообщила она, развязывая поясок на платье. – Что же ты не раскладываешь свой стол?

– Я больше не массажист, – объявил Тимоша. – Кажется, это тебя смущало.

Надя не поняла намека или сделала вид, что не поняла. Ну не могла же она сказать: «Раз ты больше не массажист, я готова прочесть твои тексты». Она только подняла брови:

– Значит, я что же – должна уйти?

– Оставайся, – ответил он. – Но только теперь бесплатно.

Надя, казалось, была не рада. Тень сомнения легла на ее лицо.

– Выходит, у нас будут отношения, – сказала она задумчиво.

Тимоша опешил:

– А до сих пор что было?

– Я думала, что на массаж хожу.

– Но ведь мы же с тобой не только…

– Да, да. Но теперь я должна буду окончательно изменить.

– В смысле мужу? А до сих пор ты изменяла ему предварительно?

– Прости, я не знаю, что говорю.

Надя немного запуталась. Было видно, что у нее возникла потребность в анализе. Впрочем, поразмышляв минуту, она попросила Тимошу все-таки разложить стол, и у них состоялся первый сеанс некоммерческого массажа.

Но несмотря на то, что Тимоша изменил образ жизни, а Надя изменила мужу, в их отношениях оставалось всё как будто по-прежнему. Только осень заставила переменить концепцию их прогулок. Зеленая зона сделалась сначала желтой, а вскоре и вовсе опала прахом. Кроме собак с хозяевами, там гуляли теперь, вспоминая минувшее, лишь старички со старушками. Но Тимоше с Надей было рано вкушать печаль, и поэтому их прогулки переместились в город. Сезонному климатическому унынию город противопоставлял культурную альтернативу. В Москве проходили художественные выставки с инсталляциями и перформансами, в хорошо оборудованных подвалах звучала актуальная самодеятельность и, конечно, в кинотеатрах три-дэ шли новейшие сиквелы к приквелам. Ужиная в кафе, Тимоша с Надей обменивались впечатлениями. Они беседовали о том о сем, но никогда – о главном. Тимоша не спрашивал Надю о ее семье, а она Тимошу о его литературном творчестве.

Обычно походы в общественные места предшествуют поцелуям и телесной близости, а у Тимоши с Надей было наоборот – сначала массаж, а потом культурные мероприятия. И между ними опять восстанавливалась дистанция. Тимоша не заговаривал о своей прозе, потому что в нем боролись тщеславие с самолюбием. А какая происходила в Наде внутренняя борьба – этого он не знал. Но умолчание не отменяло наличия у Нади мужа, а у Тимоши прозы. После свидания каждый из них возвращался в свою запароленную область жизни, куда не было доступа для другого. Туда, где обманутый Надин муж обнимал ее по ночам и, может быть, по утрам варил для нее яйцо; туда, где Тимоша до петухов сублимировал многим ведомое в никем не читанное, оставаясь один-одинешенек в ноосфере.

12. Что скажет бабушка?

Конечно, Тимошины папа с мамой не могли не заметить, что у него роман. А поскольку они заметили, то не могли воздержаться от высказываний и комментариев. Не потому, что они твердо знали, что сказать по такому поводу, но потому лишь, что были родители. Тимошины отношения с замужней женщиной не укладывались в их образцовую картину мира и к тому же не обещали им скорого и законного появления внуков. Конечно, родители много смотрели кино и не могли не знать, как бывают сложны человеческие отношения. Люди на их глазах сходились и расходились, в погоне за счастьем заводили и обрывали связи. Там, за пределами папысмаминого личного опыта, в отношениях мужчин и женщин всё было очень непостоянно. В основном эти сложности были выдуманы сценаристами, но всё равно оставался тот факт, что людям свойственно разводиться и снова вступать в браки. В головы папе с мамой закрадывалась такая мысль: что если, как в кино, эта женщина уйдет от мужа и присоединится к Тимоше? Тогда в отношении внуков было бы не всё потеряно.

Прямо и косвенно папа с мамой пытались выудить из Тимоши сведения и об его избраннице, и о планах его на будущее. Но они задавали вопросы, ответов на которые он сам не знал. «Есть ли дети у этой Нади?» – спрашивали родители, а Тимоша лишь пожимал плечами. И поскольку он им не отвечал или отвечал уклончиво, папа с мамой не знали, что думать. В их семье нечасто такое случалось, чтобы родители оба не знали, что думать, но если случалось, то в крайнем случае можно было спросить у бабушки. Мнение бабушки было не обязательно верным, но всегда окончательным. Бабушкины суждения были не только непререкаемыми, но и строгими. Ее приговора Тимоша всегда страшился, а родители этим пользовались. «Почему ты не ешь овсянку? – слышал он часто в детстве. – Что скажет об этом бабушка?»… «Что бабушка скажет, когда увидит кошмар в твоем дневнике?» На самом деле, конечно, бабушку всуе не беспокоили, потому что родители сами ее побаивались. Их она подвергала критике за неактивную жизненную позицию – и вообще, и в вопросах Тимошиного воспитания. «Если его не шлепать, дельного человека вам из него не вырастить». Аргументацией бабушка не утруждалась, а, как правило, сразу переходила к резолютивной части. «Что может путного выйти из такой семейки?! Вы живете и благодушествуете в своем болоте». Маленького Тимошу такое сравнение задевало. «Зато, – говорил он бабушке, – ты обитаешь в джунглях». Это больше походило на правду, потому что она у себя в квартире держала кошачий прайд. Тем не менее в сложных случаях к бабушке обращались – чтобы избавиться от сомнений и возложить на нее ответственность за принятые решения.

Ситуация с Надей не получала достаточного объяснения в малом семейном кругу, поэтому было не обойтись без бабушкиного суда. В этом случае было тактически важно, кто первым представит свои аргументы. Так у Тимоши зародилась идея бабушку познакомить с Надей. Это был бы его аргумент в натуре.

13. Автобусная площадь

Идея в Тимоше зрела, но до исполнения не дозревала. Бабушка не любила визитов без приглашения, а приглашения от нее можно было дождаться не скоро. Делу помог непредвиденный случай. У бабушки вышел из строя очередной телевизор, и для покупки нового ей понадобился Тимоша. По этой причине она сама ему позвонила и говорила почти что ласково. Когда же он объявил, что приедет, может быть, не один, бабушка удивилась, но не могла отказать.