Верность - Рейнбоу Рауэлл

В пятницу утром Линкольн забрал в городском колледже расписание на весенний семестр. На кафедре антропологии есть профессор – специалист по Афганистану. Почему бы не походить на его лекции? Днем времени хватало, и на работе всегда найдется время позаниматься. Линкольну очень хотелось бы заниматься на работе.

– Это что? – спросила мать, заметив расписание.

– То, что я положил в рюкзак, – ответил он и взял у нее брошюру. – Мам, а чего ты роешься в моей сумке? Может, ты и письма мои вскрываешь?

– Так тебе никто не пишет, – не замедлила она с ответом и встала, скрестив перед собой руки. На нее никак нельзя было ни дуться, ни обижаться – она всегда умела не остаться в долгу. – Я смотрела, нет ли у тебя там грязных тарелок, – пояснила она. – Эти бумажки означают, что ты решил вернуться в школу?

– Не сразу.

Осенний семестр уже начался.

– Не знаю, что и сказать, Линкольн. Я думаю, что со школой у тебя какие-то проблемы.

– Никогда у меня со школой проблем не было, – возразил он, понимая, как неубедительно это звучит, но отказываться от разговора не то же самое, что избегать его.

– Ты понимаешь, о чем я, – сказала мать, махнув в его сторону грязной ложкой. – Проблемы… Как у женщин, которые слишком увлекаются пластической хирургией. Они все делают и делают операции, чтобы лучше выглядеть – так хорошо, что дальше некуда. То есть лучше уже нельзя: они становятся сами на себя не похожи. Все дело в том, чтобы выглядеть совсем по-другому, – я так думаю. Я в журнале видела фотографию женщины, которая сделала себя похожей на кошку. На хищную кошку, большую такую. Видел? У нее куча денег. Она, по-моему, из Австрии.

– Нет, не видел, – ответил он.

– Вид у нее не очень-то счастливый.

– Ладно, – спокойно сказал Линкольн и запихнул расписание обратно в рюкзак.

– Ладно?

– Ты не хочешь, чтобы я возвращался в школу, не хочешь, чтобы я делал пластическую операцию и стал похожим на кота. Ладно, я понял. Так и запишем.

– А ты не хочешь, чтобы я залезала в твой рюкзак.

– На самом деле не хочу.

– Хорошо, – ответила мать и пошла в кухню, – так и запишем.

В «Курьере» начали проводить еженедельные собрания по подготовке к встрече нового тысячелетия. Должны были присутствовать начальники отделов, в том числе и Грег, от которого требовали каждый раз докладывать о готовности. С этих собраний он приходил с красным лицом и повышенным давлением.

– Не знаю, чего от меня хотят, Линкольн. На все дела – я один. Издатель думает, что я должен был предвидеть эту проблему. На той неделе он орал на меня за то, что все наши старые «Селектрики» – пишущие машинки – мы отослали в церкви Сальвадора. Хотя совет разрешил мне это еще три года назад. Они же валялись у меня в подсобке… Но, по-моему, я сумел уговорить их купить резервные генераторы.

Линкольн старался в который раз убедить Грега, что в Новый год не случится ничего катастрофического. Даже если что-то будет не так с кодировкой – и то вряд ли, – компьютеры не собьются и не самоуничтожатся.

– «Бегство Логана» – это враки, – сказал он.

– Тогда почему я чувствую себя слишком старым для такой хрени? – спросил Грег.

От этого вопроса Линкольн рассмеялся. Если он работал днем, вместе с Грегом, не нужно было тратить много времени на раздумья, как бы смыться.