Верность - Рейнбоу Рауэлл

– По-моему, – сказал Линкольн, – если мы прямо сейчас начнем играть в «Ось и союзников», я засну раньше, чем Россия успеет прикупить танков.

– Это что – «да»? – спросил Дейв.

– Это «нет» – возразила Кристина. – Ночуй у нас, Линкольн. Видно, как ты устал, – не доедешь.

– Да, оставайся, – поддержал Дейв. – Утром блинчики с черникой на завтрак сделаем.

Линкольн остался. Он устроился на диване, а когда проснулся, помог Кристине нажарить блинчиков и поспорил с Дейвом насчет сюжета романа-фэнтези, который оба читали. После завтрака они взяли с Линкольна слово, что через неделю он снова приедет играть.

– Нужно догонять, – сказала Кристина.

– Ага, – поддакнул Дейв, – ты же так и не рассказал нам о своей работе.

Выходные так удались, что Линкольну было радостно и совсем не одиноко, когда вечером в понедельник он пришел на работу. Он сиял, как солнце, когда позвонила сестра.

– Читаешь книжку про парашюты? – первым делом спросила она.

– Нет. Очень уж страшно.

– Что?

– Книжка. Да и будущее, – ответил он.

– Это как понимать – с будущим покончено?

– Я настраиваю фокус.

– На что?

– На ближайшее будущее, – ответил он. – Ближайшее будущее в моих руках. Сегодня вечером, например, я почитаю просто для собственного удовольствия. Завтра в обед я выпью пивка. В субботу сыграю в «Подземелья и драконов». А в воскресенье, может, в кино схожу. Вот такой у меня план.

– Никакой это не план, – возразила сестра.

– Нет, план. Мой. И мне он очень даже нравится.

– Это не планируется. Не планируешь же ты почитать или выпить в обед пива. Это все – перерывы между запланированными делами. Это мелкие события.

– Не для меня, – не сдавался Линкольн. – Это мой план, и все тут.

– Ты отступаешь.

– А может, наступаю.

– Не могу больше говорить, – сказала Ив. – Звякни в выходные.

– Лучше напишу.

Все участники проекта «Проблема 2000» добавляли Линкольну дела. Он помогал кодировать и старался, как мог, следить за своей ударной бригадой, но все равно по ночам у него выдавалось несколько свободных часов. В пятницу вечером, когда Линкольн говорил себе, какой он везунчик – получает деньги за то, что перечитывает цикл Айзека Азимова «Основание», он чуть сам в это не поверил.

Время и деньги – он вечно слышал жалобы, что ни того ни другого не хватает, а у него самого и того и другого было хоть отбавляй.

Мало чего было такого, что Линкольн хотел бы, да не мог себе позволить. Да и чего он на самом деле хотел? Покупать новые книжки, когда они выходят в твердой обложке. Заказывая обед, не прикидывать, сколько там у него в кошельке. Может, кеды новые купить. Не было ничего такого, чего бы он хотел и для чего не нашел бы свободной минуты. Нет, ну правда – из-за чего ему расстраиваться? Чего еще хотеть?

Ив точно сказала бы: «Любви и цели».

Любви… Цели… Ни то ни другое ни за что не запланируешь. Они находятся – и все. А если не находятся? Что же, всю жизнь теперь за ними рыскать? Всю жизнь дожидаться счастья?

В тот вечер Линкольн получил электронное письмо от Дейва о том, что в субботу «Подземелья и драконы» отменяются. Один ребенок подхватил ротавирус – о таком Линкольн никогда даже не слышал. Само слово звучало жутко. Он представил себе этот вирус в виде ротора со множеством лопаток. Дейв писал, что ребенка выворачивало наизнанку, пришлось ехать в больницу и Кристина перепугалась до смерти.

«Может, через пару недель соберемся», – написал Дейв.

«Не беда, – ответил Линкольн. – Надеюсь, ему сейчас лучше. Передохни».

Бедный ребенок… Бедная Кристина…

«Делов-то!» – сказал себе Линкольн. План можно и изменить. Вот возьмет он в выходные и в кино сходит. А можно и комиксы полистать. Или там Джастину звякнуть.

В папке WebFence его ждали двадцать три письма, помеченные красными флажками. Может, есть среди них и такие, на которые ему, Линкольну, стоило бы обратить внимание. Он открыл первое письмо, сказав себе, что на час оплачиваемой работы ему хватит.

Линкольн открыл письмо с надеждой в душе.