Одиночество мужчин - Юлия Рублева

В-шестых, это и медитация тоже. Невозможно вдумчиво и осмысленно перебирать каждую крупинку. Ты неизбежно уплываешь мыслями. Та самая клиентка во время перебирания придумала несколько новых тренингов (она тренер), вторая перебиральщица крупы так вдохновилась уютом и покоем этого занятия, что придумала несколько дизайнерских решений и вплотную наконец-то занялась обустройством дома.

Вот такое милое, скучное, очень женское занятие сигнализирует на глубинном уровне нам о том, что настала пора мещанских, отмененных в революцию, тихих и мирных дел, что еды (то есть главных ресурсов) достаточно, что время – спокойное и его много, что все близкие в безопасности и можно расслабиться, что у хозяйки этого дома есть время на себя, на тишину и покой. Можно разжать руки и расслабиться.

– Раньше я старалась прийти с работы как можно позже и сразу лечь спать, – говорит одна из моих клиенток. – Во всем, что я делала, была некая судорога. Казалось, что время просто уходит сквозь пальцы, а моя судьба до сих пор не устроена. Перебирать крупу? Как можно? Лучше я… Лучше я в этот вечер, хм, порыдаю над неудавшимся романом… или подумаю, где мне еще познакомиться с мужчинами… или зависну в Сети на сайтах знакомств… Но оказалось, что за время этого нудного бессмысленного занятия ничего плохого не произошло. Не началась война, разруха и голод, жизнь моя не стала хуже, я вдруг успокоилась и поняла, что живу здесь и сейчас, вот она я, мои руки, моя кухня, и я перестала торопиться.

Крупа тут, конечно, просто символически точное занятие. Вы точно так же можете вязать, менять землю в горшках с цветами, вышивать крестиком, музицировать, расписывать вазы.

Раньше в дворянских семьях были некие правила того, как проживать скучнейшую повседневность девушкам на выданье или матерям семейств. Пока по дорожке в имение не прозвучит чей-то колокольчик, девицы скучали, но читали, играли на фортепьяно, или сидели за пяльцами, или шили себе приданое. Придумывали маленькие смыслы каждому дню.

Даже если жизнь течет мирно и спокойно, сыто и благополучно, наши системы психологических защит сканируют окружающее пространство в поисках опасности.

Напряженное лицо, вообще всегда напряжение внутри, переходящее иногда в панические атаки, внутренний запрет на беспечность, на счастливость, на легкомысленность…

Я должна быть тревожной, должна быть бдительной, или недоверчивой, или хмурой, готовой к худшему, все контролировать, за все платить, а если долго хорошо просто так – то наступит час расплаты обязательно.

По этому поводу у меня есть хороший преподавательский анекдот: «Профессор, вот я сейчас аспирант, мне двадцать пять, я пишу диссертацию… пока я ее защищу… потом докторскую… потом ее защищу… так что же, это мне будет сорок, когда я стану доктором наук? – Милейший, вам будет сорок, если вы им и не станете».

Если вы выживальщица с мощным сценарием, вы скорее будете тревожиться о том, что кончились запасы кофе и надо бы купить, а времени нет и денег в обрез, чем тихонько, наслаждаясь, вдыхать аромат последней на сегодня маленькой чашечки кофе. Вы будете тревожиться о том, что что-то тратите, вместо того, чтобы осознавать, что у вас что-то есть или что взамен что-то приобретаете. Потому что сценарий выживания командует – береги ресурсы, их всегда может оказаться недостаточно.

Такой режим усиливает синусоиду настроения вверх-вниз, расслабления-напряжения, хорошего-плохого. «Не смейся, – говорили нам бабушки, одергивая, – а то плакать будешь». И мы, отсмеявшись, послушно плакали.

Выживальщица, которая вздумала слишком много хохотать или беспечничать, всегда спохватится – небось, пока тут развлекалась, произошло что-то страшное, ты прозевала опасность, катастрофа уже наступила, а ты сидишь как дура и не знаешь. Сценарий не дает покоя, приводит все тревожные системы в действие, заставляет прислушиваться к тяжелым шагам будущих мрачных событий. Никогда, никогда выживальщица не позволяет себе ждать хорошего. Мечтает о нем, вымаливает его, наколдовывает, но не верит в него. А если все-таки оно происходит, то все, кранты. Отдашь в качестве расплаты то, о чем еще не знаешь. Как в сказке. Поэтому нет, не надо, отдайте мне мое рубище, заберите «Праду», отдайте убогого чувака, заберите назад классного парня, это все не про меня. Про меня холод, зима, я бреду по зимней ночной дороге, дует ветер в лицо, и сил больше нет, и помощь не придет.

Это я не выдумываю. Это внутреннее состояние одной из моих клиенток-выживальщиц, умницы, красавицы, проживающей внешне вполне благополучную жизнь, которая ее пугает, которая для нее менее реальна, чем зимняя ночная дорога внутри.

Еще раз повторю – я ни в коем случае не считаю сценарий выживания единственной причиной таких состояний. Но я вижу каждый день на приеме, собирая анамнез и строя генограммы, как он может влиять на восприятие жизни.

И опять притча. В одном из тибетских монастырей есть послушание под названием «Ветер». Каждый вечер монахи этого монастыря садятся на площади и высевают из разноцветного песка сложные картины. Красивые города, необыкновенные цветы, животные – цветные песочные струйки ложатся очень бережно и тщательно. В определенный час монахи встают и уходят не оглядываясь.

Утром на площади пусто – за ночь ветер смешал и унес прочь в горы весь легкий разноцветный песок. Вечером в назначенный час монахи садятся снова, открывают ящики с цветным песком и высевают снова свои сложные красивые сюжеты…

Монахи знают, что они не могут управлять результатом. Все меняется. Все зависит от ветра. Но они могут управлять своими действиями, им нужна была красота, и они ее создавали на вечер или на час, неважно.

Когда мы вступаем даже в очень счастливые отношения, даже в кажущийся очень прочным брак, мы никогда не знаем, чем это кончится – «умерли в один день» или второй семьей и годовалым ребенком на стороне. Прочным зданием или цветным песком, рассеянным по ветру.

Отвечая только за свои решения, свои поступки и свое поведение, принимая тот факт, что мы не всемогущи и никто не всемогущ, можно научиться быть более расслабленным, лучше уметь переживать неопределенность и отсутствие любых гарантий в отношениях без особого ущерба для себя. Это ограничение ответственности поможет просто наблюдать и делать выводы, непосредственно участвовать в том, что происходит, вместо того, чтобы все время трактовать чьи-то поступки, пытаться изменить поведение других людей в «свою пользу», искать гарантий вечного благополучия в важных областях своей жизни.

Разновидности выживальщиц: героини, победительницы и спасательницы

Героини

Героини – прямые потомки Михайло Ломоносова, который пришел в Москву пешком с обозом. Тут и тяжелая дорога, и трудности, и стертые в лохмотья железные сапоги. Только в отличие от Ломоносова все эти факторы повторяются в жизни героинь регулярно. Михайло тоже был бы героиней, если бы, дойдя до Москвы, прицепился бы к другому обозу и пошел пешком дальше, скажем, до Парижу. А что, ему же не трудно?

Героиня так и живет. «Мне же нетрудно», – говорит она, а еще она говорит: «Я справлюсь». Это как раз те, кто рожает двоих-троих детей, выгоняет прочь их отца, усыновляет еще одного ребенка, берет собаку, кошку и хомячка и всех возит к ветеринару, шефствует над детским домом и тянет на себе третьего мужа-алкоголика. Ей нетрудно, этой пришедшей ко мне на прием героической женщине, и, если все это у нее вдруг отнять, она потеряет смысл жизни. Поэтому так плачется от перебирания крупы – вот если бы я дала задание пройти пешком по МКАДу, неся на спине мешки с гуманитарной помощью, вот тогда бы да.