Сука - Мария Лабыч

Я задохнулась от жирной гари солярки. Водитель одновременно ругал и увещевал машину, и через бесконечные три минуты они договорились лучше ожиданий. Внезапно БМП рывком прыгнула – и мы остались во чистом поле без прикрытия на добрых несколько секунд. Если бы не плотная завеса дыма, выедавшая глаза и легкие, у ребят из леса все пошло бы проще и быстрей. Но они продолжали прицельно долбить в БМП, благо, никто не ошибся. Мы тем временем, как могли, резво нагнали машину и так, пригнувшись, двинулись вперед.

Пологие с виду, холмы стали преградой почти непреодолимой. В первой же яме тройка с раненым легла ничком в ряд, не справившись с весом Котова. Подняться Сотник и Довгань не смогли. Замыкавший Шапинский не успел повернуть на скользком глинистом склоне и полным ходом наехал на них сверху. Болезненно крикнул придавленный к земле Довгань, и грязный путаный комок тел стал расползаться. Тем временем спасительный борт БМП уплыл вперед на метры, и оппоненты наши оживились. К счастью, холм и рытвина под ним вновь нас надежно прикрыли. Машина остановилась, и из люка раздался сорванный окрик:

– Еще раз станете – и вам хана! Хорош копаться, крестнички! Кидайте тело на броню и ноги в руки!

На разъезжавшихся, облепленных глиной ногах мы кое-как поднялись, и изощренная помесь бега с ползками продолжилась. В одной из рытвин моя нога резко скользнула вбок, завязнув пяткой. Боли не было. Я попыталась освободиться, и успешно. Но в следующем шаге стопа отказала мне. Она бессмысленно болталась и не давала мне опоры. Новым шагом я рухнула на четвереньки и встать больше не смогла. Судьба. Колени тяжко липли к глине. Отчаянным рывком надрывала я живот, вытягивала одну ногу, вторая следом увязала по середину бедра. Обреченно проводила взглядом спины своих, еще раз безнадежно приподнялась, и тогда чьи-то руки подхватили меня под мышки.

– Цепляйся!

Гайдук?! Так и есть. Я не верила своим ощущениям, а он рывками тащил меня вперед. Тянул нетвердо, слабыми руками, на грани надрыва. Ногти впивались мне в ребра, вывертываемые моим телом из некрепких, дрожащих от натуги пальцев. Чтоб выдюжить, он не дышал вообще. Из его сцепленного оскалом рта сквозь зубы рвался единый бесконечный выдох «Ы-э-ы-ы». Но он меня не бросил.

Так позорно и был закрыт давешний наш с ним спор.

Я перестала биться и пыталась рабочей ногой попасть в ритм его шага. Так, в три ноги, справлялись мы более или менее сносно. Вдруг БМП заглохла намертво. Тело мое неудержно поползло вниз, меня облил новый приступ животного ужаса. Тогда же люк машины со стуком отвалился, и оттуда, как черт, выпрыгнул человек в прозрачной жидкой бороде и юбке.

– Ну как, миряне? Живы? Сюда, уж здесь потише будет.

Перед нами в земле темнел прикрытый мятым жестяным листом провал, присыпанный землей и приваленный камнями. Блиндаж? Землянка? В сумерках не разберешь. В поисках ответа я вгляделась в нашего провожатого. Меня ожидало новое открытие. Оказалось, на нем ряса. Нормальная, до пят, но сверху книзу выцветшая в серо-синий. Под воротом с оторванной застежкой – тельник в полоску. Бородач нырнул в яму, мы – следом. Неизвестная тьма впустила нас, окутав звуками глубокого пространства и чувством торжествующей безопасности.

Лаз круто углублялся, вкруг обрастая ветхой кирпичной кладкой. Это стены подземного хода соседнего монастыря, как можно было догадаться. Скоро свод поднялся, мы смогли встать во весь рост. Пахнуло холодом подвала. Выстрелы за спиной отрезало. Вместо них оголилось чеканное в каждом шаге звонкое эхо. Ползущим шорохом своей неподвижной ступни я смазывала чистый дробный ритм, вися теперь на плече Шапинского. Оглушительно пересохшим горлом кашлял надорвавшийся Гайдук. Внезапно проход вильнул, минуя небрежный стык с современным бетонным коридором. Открылась импровизированная дверь, свет взгрыз бархатную темень – и нас ударом ослепила лампа без плафона.

Навстречу пахнуло потом и полусъедобной снедью спорного состава. Радость избавления заклокотала в горле. Шапинский дрогнул, я сорвалась и повалилась на пол. Вытянутые вперед мои ноги отклонялись в стороны под разным градусом и никаким усилием к симметрии не приводились. Я впустую загребала пятками. В этом было что-то клоунское. Забавное до колик. Меня мучил визгливый хохот, пока я не захлебнулась вдохом. Кто-то развернул меня за плечо и сунул в руки кружку с водой. Зубы лязгнули о край, в глотку вкатился прозрачный холод, и вроде стало легче.

Незнакомый голос сверху спокойно произнес:

– Тело в больничку. Телку туда же.

Следующих шестнадцати часов не помню.