Гость из прошлого - Наталия Баринова

– Проходи, – она посторонилась, пропуская Прохорова в квартиру.

– Ты опять пила. – Он поставил тяжелую сумку на пол, сел на невысокий табурет.

– Зачем пришел?

– Принес тебе поесть.

– Спасибо, лучше бы водки принес – голова раскалывается. – Нетвердой походкой Светлана зашла в комнату. Дмитрий остался в коридоре. Потирая лоб, он словно силился что-то вспомнить. Прошло несколько минут, прежде чем хозяйка снова вышла к нему. – Ты еще здесь?

– Как будто.

– Я не звала.

– Знаю. Я пришел сказать… Мы делаем только хуже. К чему мы придем, Света?

– О чем это ты? – Она села на тумбочку для обуви. Поправляя спутавшиеся волосы, недовольно поморщилась: – Я лично больше вообще никуда не иду. Для меня все кончилось. Хочу пить и спать. Спать, чтобы ни о чем не думать. И ты мне не нужен со своей помощью, поддержкой. Ишь, какой внимательный выискался!

– Не говори того, о чем потом будешь жалеть.

– А ты меня не пугай! – она повысила голос, поднялась, подперев руками бока. – Уходи! Нас связывал только сын, теперь его нет. Нет его, нет и нас.

– Нет его, – как эхо повторил Прохоров, – и как же нам быть, Света?

– Нам? Это смешно, Прохоров. Я тронута твоим «нам». Это ты меня спасаешь? Не нужно. Сыта твоим благородством. Я сама во всем виновата, – резко воткнула указательный палец в грудь. – Я! Только я!

Дмитрий Ильич молчал. Он смотрел на давно не мытый пол, разбросанную обувь. Взгляд остановился на тапочках Ильи. Он не любил приходить в эту квартиру. Особенно когда стал постарше и понял, что в отношениях между родителями не все гладко. Его это мучило, потому что однажды ни с того ни с сего Илья сказал:

– У меня будет совсем другая семья, другая жизнь, пап… – Тогда Прохоров не сразу нашелся с ответом, а потом посчитал его запоздалым. Оправдываться перед сыном за свои ошибки не рискнул – боялся потерять авторитет. Какая непростительная глупость. Обнаженная правда могла сблизить их. Хотя какое это имеет значение теперь, когда сына больше нет.

– Нам вообще не стоило все это затевать. У меня было все: дом, муж, дети, а теперь… С чем я осталась теперь? Дима, ты слышишь меня?

– Слышу, не кричи. Ненавижу, когда громко разговаривают, – поморщился Прохоров.

– Ты пришел мне морали читать? Поздновато. Нашлось говорящее совершенство! Ты только посмотри на себя!

– Прости меня, пожалуйста, – тихо, чуть не плача, произнес Дмитрий. Это охладило наступательный пыл Светланы. – Я виноват, как же я перед всеми виноват. Прости, пожалуйста.

– За что? – Она вдруг присела рядом, взяла его руки, прижала ладонями к своему лицу.

– Я должен был остановить тебя тогда, двадцать лет назад. Мы совершили ужасную ошибку. Ты ведь не любила меня, а я – тебя. Ты хотела победить ее…

– Кого? – она медленно отпустила его руки.

– Ту, которая была моложе, красивее. Ты хотела доказать, что еще можешь управлять своей жизнью. У тебя получилось, но… Я не понимал, что рано или поздно мы будем наказаны.

– Ах, вот оно что… – Прохорова поднялась, открыла дверь. От мгновенно вспыхнувшей жалости не осталось и следа. Светлана вспомнила, как сгорала от ревности, узнав о молодой и красивой сопернице. Только та легкомысленная девица не смогла по достоинству оценить такого мужчину, как Дмитрий. А Светлана смогла и всегда знала, что ей несказанно повезло. Несмотря на то что в какой-то момент она осталась у пепелища своей разрушенной семьи, она считала Прохорова самой большой удачей в своей жизни. – Вали отсюда со своими извинениями. Если снова придешь, не пущу! Хочешь на развод подавай, хочешь – не подавай. Мне один хрен. Только оставь меня в покое.

– Девять дней еще не прошло, а ты такое несешь.

– Девять, потом сорок, потом год. Ты что же думаешь, я буду терпеть тебя все это время? Раньше грызлись, как кошка с собакой. Домой с работы не торопился, а теперь вспомнил обо мне?

– Ты мать моего единственного сына.

– Ильи больше нет. Я тебя освобождаю от заботы о себе. Тебе ведь многое не нравилось. Есть возможность все исправить. Тебе чуть за пятьдесят. Ты не забыл, что младше меня?

– Какая разница, кто старше.

– Большая, огромная. Тебя еще кто-нибудь подхватит. Мужик видный, при жилплощади. Только не пей много, а то сразу лет двадцать себе прибавишь… аппарат будет работать со сбоями.

– Света!

– А что я такого сказала? Да и с работы могут выгнать. Тебя и так уже почти списали. Руки-то дрожат, – Светлана стукнула кулаком по двери. – Уходи. У меня голова болит. Если не принес выпить, иди с богом.

– Ты спиваешься, Света. Я не могу этого допустить.

– А ты мне не указ, – отмахнулась она. – К тому же раньше вместе пили, забыл?

– Собирайся, поживем у меня.

– Еще чего. Зачем это?

– Не глупи.

– Спасибо тебе, сердечный доктор. Только я не твоя пациентка. У меня не грыжа. У меня омертвение всех тканей, всех органов! Некроз… Ты способен ампутировать мою душу? – надрывно спросила Светлана.

– Я сделаю все, что скажешь, только давай сейчас не добивать друг друга.

– Мне от тебя ничего не нужно. Ты прав, нам не стоило все это затевать. Недолгим было счастье.

– Было? Счастье? Что ты знаешь о счастье? – Прохоров поднялся, подошел к жене. Как же от нее разит перегаром. – Кстати, я здесь больше оставаться не намерен – вернусь на родину. Там никто не будет смотреть на меня как на затравленного зверя. Да и от тебя подальше, от всех.

– Дима! – Прохорова оперлась о дверь.

– Что?

– Кроме Илюши, у меня есть еще два сына. – Светлана пожала плечами. – Есть или нет? Рожать рожала, растить растила, а, получается, нет у меня детей. Ни мужей, ни детей… Жила не жила.

– Подумай об этом на трезвую голову, – уже спускаясь по ступенькам, посоветовал Дмитрий Ильич.

В ответ Светлана с грохотом закрыла дверь. Прохоров оглянулся, покачал головой и вышел из подъезда. Подняв голову, увидел, что жена стоит у окна, спрятавшись за портьерой. Борясь с желанием вернуться, Дмитрий пошел домой. Миновав один подъезд, вошел в соседний, поднялся на третий этаж, уже вставил ключ в дверь, но в квартиру заходить не стал. Сев на ступеньки, Прохоров обхватил голову руками.