Четыре подковы белого мерина - Наталья Труш

– Не знаю, может, провалились в нижний ящик!

– Ага! И так три раза! Ну, надо же как получилось, да?! – Ладу возмутило то, что девица продолжала врать. – Знаете, если бы из-за вашей безалаберности мы просто не пришли в суд, то это было бы одно. Но из-за всего этого мой сын попал в «Кресты». Если вы не знаете, что это такое, то я вам поясню: «Кресты» – это следственный изолятор, тюрьма.

Белова вздрогнула от слова «тюрьма» и по-детски зажала рот ладошкой.

– Уволю! – взвилась заведующая и жахнула по крышке стола какой-то папкой, выбив из бумаг облако пыли.

Белова зарыдала и выскочила из кабинета.

Галина Васильевна поправила прическу перед зеркалом и спросила Ладу:

– Будете писать жалобу?

– Нет, не буду. Если бы это помогло… – Лада помолчала. – Галина Васильевна, если вдруг мне понадобится какой-то документ для судьи, то попрошу вас написать по этому поводу что-то вроде справки, хорошо?

Лада устала от этого визита. У нее разболелась голова. Было обидно, что все произошло из-за этой дурехи-распустехи Беловой. Бывают же такие! Впрочем, Лада уже не злилась на нее. Наоборот, ей снова стало жалко девчонку. Наверное, она просто забыла опустить в ящик уведомление, да еще соседи с толку сбили. Кто ж это сказал, что Димка в тюрьме сидит? Ой, да это ведь, наверное, не о Димке сказали, а о его папаше непутевом! Фамилия-то у них одна. Возможно, это бабка Протасова из квартиры напротив. Любопытное существо. Любит посплетничать, поболтать. И если услышала фамилию, то имя вполне могла мимо ушей пропустить и вещать почтальонке про Сережу Долинина, который и в самом деле, по слухам, где-то отбывает наказание.

– Конечно, напишу! – Заведующая Широкова закивала согласно. – А эту Белову я уволю!

– Не надо. Не увольняйте. Ну куда она пойдет? В дворники? Я думаю, она и так урок получила. Молодая еще. Не увольняйте. Пожалуйста…

– Ну ладно… – Удивленная Галина Васильевна проводила посетительницу на выход по лабиринту из шкафов и стеллажей. – Вам спасибо, что не жалуетесь…

– Да разобраться всегда надо. Была б там настоящая… почтальонка! А то ведь ребенок. Хорошо, что работает вообще. А ошибки… Их не делает тот, кто ничего не делает. Не увольняйте. Учите.

Следующие три дня у Лады были какими-то странными. Сначала она думала, что главный враг ее – это судья Сергеева, а она, как оказалось, просто выполняла свои обязанности. Не явился гражданин в суд – она объявила его в розыск. А потом в отпуск пошла. Имеет право.

Потом эта Белова Анна Владимировна, почтальон, которая не донесла до них судебную повестку. Ох и зла была на нее Лада! Пока не увидела эту испуганную девчонку. Да, безалаберную и безответственную, но не специально, не со зла, а по глупости своей. И бабка Протасова – та еще сплетница эта Протасиха! Где так все знает, а тут запуталась в трех соснах и вылепила девчонке то, что к делу совсем не относится. Стало быть, больше всех виноват Димкин папаша непутевый, Сережа Долинин, фамилию которого сын носит. Если б не он с его закидонами, которые завели его в места не столь отдаленные, Протасиха не ошиблась бы и не ляпнула про тюрьму, в которой сосед парится. Да и какой он сосед? Сережа в их квартире жил всего ничего, и было это давным-давно. Месяцев семь, не больше. Потом Димка родился, Сережа в армию ушел, и больше они вместе не жили ни в этой квартире, ни в какой другой. Никто из соседей и не знает-то его, кроме бабки Протасовой. И надо же было, чтоб именно к ней и завернула почтальонка со своим вопросом о проживании в адресе соседа Долинина. Вот ведь как бывает…

И вот надо же ей было в тот злосчастный день оказаться дома, и открыть дверь почтальону, и, не поняв, о ком идет речь, доложить, что сосед давно не проживает и вообще вроде в тюрьме сидит! «Ну, Протасиха! Сколько ее знаю, всегда она вот такая: слышит звон, да не знает, где он!» – без злости подумала Лада.

А что злиться? Больше всех, конечно, сам Димка виноват. Натворил дел, а она теперь разгребай за него!

Все, что случилось с Димкой, казалось Ладе чем-то невероятным, как будто было все это не в их жизни, а в каком-то кино. И хоть она сама раскопала всю эту историю, ей все казалось, что произошла чудовищная ошибка, и вот прямо сейчас откроется дверь и сын вернется.

Об этом она по прошествии трех дней и рассказала по секрету дяде Толе Комару.

– Дядь Толь, вы только маме ни слова, ладно? – попросила Лада. – Думаю, еще день-два, и Димку отпустят.

– Ладуся! Девочка! Ты не понимаешь ничего! Это система, и туда просто попасть, но очень трудно выбраться. И Димка не появится через пару дней. Поверь мне! Я это очень хорошо знаю! И надо собираться и ехать к нему.

– Дядь Толь, я же ничего не знаю, что там и как! Куда ехать, что делать?! – Лада была в отчаянии оттого, что услышала. Но поверила сразу. Дядя Толя был для нее авторитетом, он знает. И если он так говорит, то, значит, так оно и есть.

– Давай так договоримся: ты завтра же езжай туда, узнаешь все на месте, а вечером я позвоню – расскажешь, что и как. А потом решим, что делать. И держи себя в руках! Слышишь? Не рыдать! Все будет хорошо. А я тут попробую разузнать у своих, чем можно помочь.

Сколько раз раньше Лада проезжала мимо этого мрачного здания на Арсенальной набережной и никогда не задумывалась о том, что творится за этим забором из красного кирпича с витками колючей проволоки по верху, как там живут люди, и люди ли, а то ведь, наверное, все больше грабители и убийцы. А вот теперь и Димка там.

Лада притормозила у главного входа, посмотрела по сторонам. На противоположной стороне улицы стояли люди. Она сразу поняла, что это не туристы, которые пришли полюбоваться архитектурой «Крестов». Они высматривали что-то за стеной, высчитывали.

Лада перебежала проезжую часть и сделала вид, что кого-то ждет: посмотрела по сторонам, потом бросила взгляд на часы, потом снова по сторонам. Немного прошла по набережной вдоль гранитного парапета, за которым лениво плескалась темная невская вода. В сторону центра прошлепал маленький катерок, свистнув приветливо. Лада помахала кому-то на палубе, и ей этот «кто-то» ответил таким же приветом.

У Лады немного улучшилось настроение. Она еще чуть-чуть постояла на набережной напротив «Крестов», разглядывая мрачный фасад здания СИЗО. Отсюда были видны лишь схваченные крепкими решетками окна верхних этажей. Кое-где на решетках были привязаны цветные ленточки – наверное, таким способом арестанты давали своим родным и друзьям знать о себе.

– …Ну, про ленточки не могу ничего сказать, но мой сын написал мне, что окно его камеры смотрит точно на строящийся дом на той стороне реки, – пояснила Ладе женщина, к которой она обратилась с вопросами. – А вам пока надо собрать сыну передачу и, может быть, попробовать получить разрешение на свидание.

Еще Лада узнала у нее, что можно передать в СИЗО, а что – не примут. Сигареты из пачек надо высыпать в полиэтиленовый пакет, а конфеты освободить от фантиков.