Искушение временем. Книга 1. Не ангел - Пенни Винченци

Селия глубоко вдохнула и, откинув голову назад, взглянула ей в лицо. Устрем ленные на нее глаза ММ уже больше не обвиняли, не были враждебными. Они излучали одно только сочувствие и сострадание.

— Мне… очень жаль тебя, — сказала она.

— Спасибо, ММ. Я этого не заслуживаю, я знаю. Но это помогает.

— К сожалению, — добавила ММ, поглаживая Селию по волосам, — мы не всегда получаем то, что заслуживаем. Неважно, хорошее или дурное.

— Да, это верно. Бедная Сильвия уж точно не заслуживала того, что выпало на ее долю, — некстати заметила Селия.

— Да. Бедная Сильвия. Ты была ей хорошим другом. Таким же ты всегда была и мне.

— Ах, не знаю… Я забрала у нее дочь.

— Селия! А тебе не кажется, что она боролась бы за нее, если бы та действительно была ей нужна?

— Не уверена, — со жгучей откровенностью призналась Селия, — может быть, и нет. Сильвия мне очень… доверяла.

— На меня она всегда производила впечатление очень сильной личности. Думаю, будь она не согласна, она бы не сидела сложа руки. В любом случае ты…

— Только не говори, что я сделала для Барти много всего замечательного, — это весьма сложная тема.

— Ладно, тебе я говорить не стану, но оставлю свое мнение при себе.

Селия попыталась улыбнуться.

— А у меня все кончено, — объявила она, — мой… роман. Я просто хочу, чтобы ты знала. Поэтому я и плакала. Поэтому и продолжаю плакать.

— Я понимаю. Спасибо, что сказала мне. Я очень благодарна тебе за такое доверие. Честно говоря, я даже рада. Потому что это… — ММ замялась, затем закончила: — Нужно ради семьи. Ради всех нас.

— Ты хотела сказать «ради Оливера»? На самом деле я сделала это именно ради него. Не ради семьи. Он такой хороший, преданный и так любит меня. Я недостойна его. — ММ молчала. — У меня огромное чувство вины перед ним, — призналась Селия, — отчаянной вины, ММ. Даже теперь мне трудно начать прощать себя. Его преданность просто поразительна. Я… О боже, мне так стыдно. Я презираю себя, ММ, как только подумаю, что могла так поступить. Пойти на такое только ради своего собственного счастья. Эгоистического счастья.

— Видишь ли, — осторожно заметила ММ, — он человек… трудный. Я об Оливере. Особенно с войны.

— Да-да, — кивнула Селия, — я прекрасно знаю. Но это же не довод. Я долгое время уговаривала себя, использовала это в качестве оправдания моей измены. Но все не так. Совсем не так. Боюсь, я просто гнилая личность, ММ, насквозь гнилая.

— Никакая ты не гнилая, Селия, — вдруг резко сказала ММ. — Я просто не могу допустить, чтобы ты так о себе думала.

— Это так, так, — прошептала Селия. Она снова заплакала, утратив над собой всякий контроль. — Я всю жизнь постоянно обижаю людей. Ты только посмотри, сколько горя я принесла Себастьяну, не говоря уже об Оливере. И сколько времени Себастьяну теперь понадобится, чтобы оправиться от этого оскорбления? Я уничтожила его только из собственного эгоизма.

— Ну, Себастьян и сам изрядный эгоист, вот что я тебе скажу, — сухо объявила ММ. Она немного помедлила. — Селия…

— Да?

— Я подумала, что есть кое-что, о чем ты должна знать. Возможно, тебе станет легче. Вообще-то, мне очень трудно тебе это говорить, и я не вполне уверена, что должна так поступить, но… обстоятельства вынуждают. Поэтому большого вреда, мне кажется, это не принесет.

Слезы Селии тотчас высохли. От любопытства. Она откинулась в кресле и взглянула на ММ.

— Ну давай, — сказала она, — говори.

Было просто удивительно, насколько это помогло. Ослабило вину, неприязнь к самой себе. Селия сидела и думала. Думала о том, что у ее мужа, которого она всегда считала предельно верным и преданным ей, влюбленным только в нее, оказывается, был роман с другой женщиной. Она почувствовала огромное облегчение. Значит, она не ничтожная, дешевая прелюбодейка, каковой себя считала. Нет, конечно, все это так, но теперь, по крайней мере, у нее было смягчающее обстоятельство. Селия могла вернуться к Оливеру, просить у него прощения, пусть даже молча, и при этом знать, что и его тоже было за что прощать. И что еще более важно — она могла простить себя. Хотя бы немного. Это было очень приятно. Просто на удивление. Измена Оливера многое объясняла: его отказ обсуждать что-либо, конфликтовать с ней. Вероятно, он полагал, даже опасался, что это приведет его к признанию в собственной неверности, к усилению их взаимной враждебности и повысит вероятность ее ухода из семьи. Так бы и произошло. Она бы ухватилась за предлог, который оправдал бы ее измену, и сбежала бы. Селии было обидно, что Оливер изменил ей, но, как ни странно, длилось это состояние недолго. Все же Оливер продолжал ее любить, несомненно и безоговорочно. Теперь, после скандала с Барти, Селия уверовала в его чувства и уйти от него все равно бы не смогла.

Она подумала о Фелисити, с ее милым лицом и мягкими манерами, с ее преданностью своей семье. Эта женщина так нравилась Селии. И ей никогда бы в голову не пришло в чем-то ее подозревать. А ведь мама, помнится, говорила, как сексуальна, на ее взгляд, Фелисити. Все-таки мама потрясающе проницательна и хитра.

Однако какая наглость — ведь Селия была так гостеприимна к Фелисити, опубликовала ее стихи, открыла ей огромные возможности. И так повести себя! Внезапно Селия поняла, что не злится на Фелисити. И это тоже помогло ей почувствовать себя легче. Интересно, продолжается ли этот роман? Конечно нет. Не может быть, она бы знала. Но… она же не знала до этого. И даже не подозревала. Что ж, теперь-то уже продолжения точно не будет.

Селия улыбнулась про себя своему нелепому негодованию и попыталась припомнить, как вели себя Фелисити и Оливер во время пребывания в Эшингеме. Оливер явно был ею увлечен. Но не более того. Однако потом его увлечение, должно быть, получило продолжение. Точно. Когда же это началось? Когда же это могло случиться?

— Ах вот оно что, — произнесла она вслух, — вот оно что…

Это было после его первой поездки в Штаты. Оливер тогда вернулся домой и впервые после войны пожелал заняться с ней любовью. Ясно, значит, вот что сумела сделать для него Фелисити. Подготовить его к встрече с женой… Вернуть, так сказать, к земным радостям.

— Ну, Оливер, — сказала Селия вслух, — и темная же ты лошадка. Еще какая темная!

Эта мысль привела Селию в возбуждение. Какая же она недотепа, что даже Оливер с легкостью обвел ее вокруг пальца. А еще считает себя искушенной…

Дверь отворилась. Заглянул Оливер:

— Ты в порядке, моя дорогая?

— Да, спасибо, — улыбнулась она.

— Ты выглядишь лучше.

— И чувствую себя лучше. Спасибо.

— Тебе надо бы поехать домой. Немного отдохнуть. Ты очень утомилась за это время, а до понедельника никто из нас все равно ничего сделать не сможет. Господи, хоть бы все уладилось! С этим Лотианом.