Путешествие хорошего пса - Брюс Кэмерон

Почти весь следующий день я лежала в теньке во дворе, наблюдая за птицами, которые прыгали в мокрой траве. И только однажды мне удалось на мгновение забыть про голод — я увидела Глорию, пристально смотрящую на меня через стеклянную дверь. От ее взгляда я всегда чувствовала себя плохой собакой. Все остальное время я умирала с голоду.

Где бы сейчас ни была Сиджей, ей бы не понравилось, что я осталась без ужина. Несколько раз я заходила в дом проверить свою миску, но она неизменно пустовала, и, если не считать пары носков, которые я нашла в корзине, в доме съедобного ничего не было. Я не стала есть носки, потому что пробовала их раньше и знала, что голод ими не утолить. И все же я вылизала свою миску, представляя, что чувствую слабый вкус еды.

К тому же порой я чуяла в воздухе запахи еды, вкуснейшие ароматы готовящейся пищи. Кто-то где-то жарил мясо. Пусть далеко, но мой нос неминуемо приведет меня к этому месту, если только мне удастся выбраться со двора.

Во дворе было двое ворот: одни возле гаража, деревянные и высокие, и еще другие, с противоположной стороны, которыми Сиджей пользовалась редко. Они были из такого же металла, что и забор, и даже чуть ниже его — если разбежаться, я вполне смогу их перепрыгнуть.

Я представляла, как перепрыгиваю через забор, по запаху нахожу место, где жарится мясо, и получаю от человека ароматный кусочек.

От вкуса воображаемого мяса у меня текли слюнки, однако уйти могла только плохая собака. Я нужна Сиджей здесь. Как я смогу ее защитить, если убегу со двора в поисках еды?

Я заскулила и снова зашла в дом проверить миску. Опять ничего. Я застонала и свернулась калачиком, но болезненная пустота в животе не давала мне заснуть.

Я все еще была в подвале, когда услышала, что меня зовет Трент. Выбежав через собачью дверь во двор, я увидела его и бросилась к нему со всех ног, а он засмеялся и начал со мной бороться. На нем повсюду был запах Рокки.

— Привет, Молли. Ты в порядке? Скучаешь по Сиджей, да?

Я услышала, как открылась дверь во двор, и увидела Глорию.

— Ты пришел забрать его?

— Молли — это «она», — возразил Трент. Я села, услышав свое имя. — Вы кормили ее?

— Кормила ли я ее? — переспросила Глория.

— Вы не кормили ее?

— Не смей говорить со мной таким тоном. Я думала, у нее где-то лежит еда. К тому же меня никто не просил ее кормить.

— Но… Поверить не могу, что вы морили собаку голодом.

— Так вот почему ты пришел — ради собаки. Конечно! — Я почуяла мерзкую эмоцию, исходившую от Глории, что-то похожее на озлобленность.

— Ну… я имею в виду…

— Решил, что, покормив собаку, сумеешь завоевать благосклонность Клэрити. Я знаю, у тебя к ней чувства.

Трент сделал глубокий вдох и медленно выдохнул.

— Пойдем, Молли, — сказал он мне тихо.

Я прошла за Трентом к воротам и оглянулась на Глорию, когда он остановился, чтобы открыть замок. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела мне прямо в глаза.

Трент привел меня в дом Рокки и накормил. Голодная, я рычала на Рокки, когда тот пытался втянуть меня в игру, не дождавшись, пока я закончу есть. Доев все, я почувствовала приятную полноту в животе, и меня стала одолевать сонливость. Но Рокки бегал по двору с веревкой в зубах, воображая, что я не смогу его догнать. Я подбежала к нему, схватила за другой конец веревки, и мы начали таскать друг друга.

Трент наблюдал за нами, а потом рассмеялся. Услышав его смех, Рокки поднял голову, а я, воспользовавшись тем, что он отвлекся, выдернула веревку и понеслась прочь, Рокки со всех ног кинулся за мной.

Той ночью, совершенно обессиленные, мы с Рокки спали вместе на полу в комнате Трента. Во время сражения за веревку я на какой-то миг забыла про Сиджей, но сейчас, в темной комнате, я сильно по ней скучала, и мне было грустно. Рокки понюхал меня, потыкался носом, лизнул меня в губы и, наконец, положил голову мне на грудь.

На следующее утро Трент ушел, и по тому, как он торопился, одеваясь и собирая бумаги перед уходом, я поняла, что он тоже ходил в школу. Мы с Рокки боролись, опять играли с веревкой и раскопали пару ямок во дворе. Когда Трент вернулся, он нас накормил, а потом почему-то начал ругать, засыпая наши ямки землей. Очевидно, мы, а Рокки уж точно, были плохими собаками и в чем-то провинились. Рокки стоял, опустив голову и прижав уши. Потом Трент погладил его, и настроение у всех снова поднялось.

Мы увлеченно боролись, а Трент находился внутри дома, когда послышался лязг ворот. Мы с Рокки залаяли и, ощетинившись, побежали, но увидев, что там стоит моя девочка, я прижала уши и во весь опор помчалась к ней.