Пока не остыл кофе - Тосикадзу Кавагути

–Ой!– воскликнула она, заметив, как сильно он остыл.

Внезапно Котаке осознала, как мало у нее времени. Она должна была осуществить задуманное до того, как кофе остынет.

–Слушай, я кое о чем хочу тебя спросить.

–О чем же?

–Есть ли что-нибудь… что ты хочешь мне передать?

Сердце Котаке бешено забилось. Если бы это было письмо, написанное до начала болезни, это могло бы быть даже и любовное письмо. «Абсолютно невозможно…» – твердила она себе. Но если это правда… Она испытывала дикое желание прочесть его, оправдывая себя нелепым правилом, что никакие ее действия не изменят настоящее.

–Что?

–Я говорю об этом…– Котаке нарисовала контур конверта в воздухе пальцами, как ей показала Казу.

–…

Лобовая атака привела к тому, что Фусаги насторожился. «Я все испортила»,– с ужасом подумала Котаке, увидев его тревожное выражение лица. Она вспомнила похожее событие, которое произошло вскоре после их свадьбы.

Фусаги приготовил подарок на день рождения Котаке. За день до события она случайно заметила его среди вещей Фусаги. Никогда прежде не получая от него подарков, Котаке обрадовалась. В день рождения, когда Фусаги вернулся с работы, Котаке была так взволнована, что спросила: «Разве у тебя нет для меня сегодня чего-нибудь особенного?» Но услышав это, Фусаги замкнулся. «Нет, ничего»,– сказал он. На следующий день она нашла свой подарок в мусоре. Это был сиреневый платок.

Котаке почувствовала, что повторила ту же ошибку, что и в прошлый раз. Фусаги ненавидел, когда ему указывали делать то, что он собирался сделать сам. Теперь Котаке боялась, что даже если бы у Фусаги и было письмо, он никогда не отдал бы его, особенно любовное письмо. Она раскаивалась в своей неосторожности, тем более что время поджимало. Фусаги все еще выглядел встревоженным. Котаке улыбнулась ему.

–Извини. Я ничего не имела в виду. Пожалуйста, забудь об этом,– произнесла она легкомысленным тоном. Чтобы подчеркнуть, что для нее это не имело значения, она завела разговор о пустяках:

–Послушай, я просто подумала… почему бы нам не приготовить сукияки сегодня вечером?

Это было любимое блюдо Фусаги. Обычно такая перспектива поднимала ему настроение, но сейчас, похоже, этого было недостаточно.

Котаке медленно дотронулась до чашки и проверила температуру кофе ладонью. Все было в порядке. У нее еще оставалось время. И Котаке решила насладиться драгоценными минутами с мужем. Она хотела на время забыть про любовное письмо. Судя по реакции Фусаги, он действительно написал его. Если бы это было не так, он бы сразу ответил: «О чем ты, черт возьми, говоришь?» Если бы она продолжала упорствовать, он бы в конце концов выбросил письмо. Котаке решила поменять стратегию и попыталась изменить настроение Фусаги.

Котаке посмотрела на Фусаги. Его лицо все еще оставалось серьезным. Но с другой стороны, он всегда был таким. Он не хотел, чтобы она думала, что он мгновенно развеселится, просто услышав слово «сукияки». Таков был Фусаги до болезни Альцгеймера. Но даже его угрюмое лицо было для нее очень дорого.

–О, я понял… Я вижу, что происходит…– сказал Фусаги с мрачным видом. Он встал со стула у барной стойки и подошел к ней.

–Что ты имеешь в виду?– в испуге спросила Котаке у грозно нависшего над ней Фусаги, сверлившего ее глазами.– Что случилось?

Котаке вскрикнула. Она никогда раньше не видела Фусаги таким.

–Ты из будущего… верно?

–Даааа…– было безумием отвечать так, но Котаке растерялась. Он был прав – она пришла из будущего.

–Ээээ… послушай…– Котаке попыталась вспомнить правило, которое гласило бы: «Когда ты возвращаешься в прошлое, ты не можешь раскрывать того, что ты из будущего». Но такого правила не было.

–Слушай, я сейчас объясню…

–Мне сразу показалось странным, что ты сидишь на том стуле.

–Да… но…

–Значит, ты знаешь о моей болезни.

Котаке почувствовала, что ее сердце снова начинает колотиться. Она думала, что перенеслась в прошлое до его болезни, но она ошибалась. Фусаги, стоящий перед ней, знал о своей болезни.

Достаточно было взглянуть на его одежду, чтобы понять, что на дворе лето. Это означало, что все происходило два года назад. Ее перенесли в прошлое на два года назад – в то время, когда Фусаги начал забывать дорогу домой и когда она начала замечать следы его болезни. А если бы это было год назад, то их разговор с Фусаги был бы просто безумием.

Она хотела перенестись на три года назад. Но она вернулась в тот день, который соответствовал сформированному ею образу: «день, когда Фусаги помнил о ней… день, когда он думал передать ей письмо… и день, когда он принес письмо с собой в кафе…» Причина, по которой она не перенеслась в прошлое на три года назад, заключалась в том, что Фусаги тогда еще не написал свое письмо!

Если письмо было написано после наступления болезни, Котаке сразу отметала версию любовного послания. Во всяком случае, Фусаги, стоявший перед ней, знал о своей болезни, поэтому вполне вероятно, что содержание письма касалось болезни. Кроме того, ужасная реакция Фусаги, когда Котаке упомянула о письме, только подтверждала это.

–Ты ведь знаешь, не так ли?– решительно спросил Фусаги, настаивая, чтобы она ответила.

Котаке не видела смысла отпираться.

–…

Она молча кивнула.

–Понимаю…– пробормотал Фусаги.

Спокойствие вернулось к Котаке. «Ладно, что бы я здесь ни сделала, это не изменит настоящего. Но это может расстроить Фусаги… Я бы никогда не стала возвращаться в прошлое, если бы знала, что так случится. Мне так стыдно, что я увлеклась идеей любовного письма». Котаке почувствовала глубокое раскаяние в том, что вернулась в прошлое. Но сейчас не было времени тонуть в сожалениях. Фусаги замолчал.

–Дорогой…– позвала Котаке.

Она никогда не видела, чтобы он выглядел так подавленно. Это разрывало ее сердце. Фусаги внезапно отвернулся от жены и направился к стулу, на котором сидел. Он взял черный портфель, оставленный у барной стойки, вытащил из него коричневый конверт и вернулся к Котаке. На его лице не было никаких признаков горя или отчаяния. Скорее, он выглядел смущенным.

Фусаги начал бормотать низким голосом, который было трудно услышать.

–Ты, живущая в это время, не знаешь о моей болезни…

«У Фусаги могло сложиться такое впечатление. Но "я" уже знаю или очень скоро узнаю об этом».

–Я просто не представляю, как тебе сказать…

Фусаги поднял коричневый конверт, чтобы показать Котаке. Он пытался сообщить жене, что у него болезнь Альцгеймера, с помощью этого письма.

«Но мне не нужно читать его… Я уже знаю. Было бы более логично отдать его мне в прошлом. Той "мне", которой Фусаги не смог передать его… Но если он не может передать его прошлой "мне", то я не против получить письмо в настоящем. Так диктует сложившаяся ситуация».