Пока не остыл кофе - Тосикадзу Кавагути

Сформировать образ дня – довольно расплывчатое определение.

–Образ дня?– переспросила Котаке.

–Того дня, когда Фусаги еще помнил вас. Дня, когда он думал передать вам письмо… и когда он принес письмо с собой в кафе.

Казу четко объяснила ей, как сформировать образ нужного дня. Котаке вновь и вновь повторяла ее слова, перечисляя все необходимые условия.

–День, когда он еще помнил… Письмо… День, когда он пришел.

День, когда Фусаги еще помнил Котаке. Это была грубая догадка, но она вспомнила один летний день, три года назад, до того, как у Фусаги обнаружили симптомы болезни.

День, когда Фусаги собирался вручить ей письмо. Это было трудно. Если Котаке не получила его, откуда она могла знать?! Но вернуться в прошлое за день до того, как он написал письмо, было бы бессмысленно. Котаке решила, что ей просто стоит представить себе образ Фусаги, пишущего письмо.

И день, когда он принес письмо с собой в кафе. Это было важно. Даже если ей удастся вернуться в прошлое и встретиться там с Фусаги, но у него не будет письма, все станет бессмысленным. К счастью, она знала, что Фусаги обычно клал все важные вещи в черный портфель на молнии и носил его с собой. Если это было любовное письмо, Фусаги не оставил бы его дома. Он определенно прятал его от Котаке и носил с собой в портфеле на молнии.

Она не знала, в какой день муж собирался отдать ей свое послание, но, очевидно, это день, когда он брал с собой портфель. Котаке сформировала образ Фусаги с портфелем на молнии.

–Вы готовы?– спросила Казу тихим и ровным голосом.

–Минутку.

Котаке глубоко вздохнула. Она представила все, что было необходимо, еще раз.

–День, когда он еще помнил меня… письмо… день, когда он пришел…– бубнила она себе под нос.

Ладно, хватит топтаться на месте. Она была готова.

–Я готова,– твердо сказала женщина, глядя прямо в глаза Казу.

Казу кивнула в знак одобрения. Она поставила пустую кофейную чашку перед Котаке и бережно взяла с подноса правой рукой серебряный кофейник. Ее движения были плавными и изящными.

–Просто запомните…– Казу стояла лицом к Котаке, опустив глаза,– …выпейте кофе, пока он не остыл,– прошептала она.

Котаке почти физически ощутила, какой напряженной стала атмосфера в кафе после этих слов.

Казу начала наливать кофе в чашку.

Тонкая черная струйка полилась из узкого носика серебряного кофейника. В отличие от булькающего звука кофе, налитого из сосуда с широким горлом, сейчас напиток лился тихо. Беззвучно и медленно он заполнял белую чашку.

Котаке никогда раньше не видела такого кофейника. Он был небольшим и очень элегантным. «Наверное, кофе из него тоже должен быть особенным».

Когда эти мысли пронеслись у нее в голове, из наполненной чашки начал подниматься шлейф пара. Пространство вокруг Котаке замерцало и как будто стало пульсировать. Кафе вокруг теперь казалось миражом. Она вспомнила про саке «Семь счастий». «Возможно, я чувствую сейчас его эффект?»

Нет. Тут определенно было что-то другое. То, что она чувствовала сейчас, вызывало в ней сильную тревогу. Ее тело как будто тоже начало подрагивать и мерцать. Она стала паром от кофе. Казалось, изображение задвигалось в обратном направлении, как при перемотке назад кинопленки. Словно она сама стала паром, а время вокруг нее обратилось вспять.

Котаке закрыла глаза не столько от страха, сколько пытаясь сфокусироваться. Если это действительно путешествие назад во времени, ей нужно быть готовой к тому, что она увидит.

* * *

Самое первое изменение в Фусаги, которое заметила Котаке, было просто короткой фразой. В тот день Котаке ждала мужа с работы и готовила ужин. Фусаги был ландшафтным дизайнером. Главное в его работе, как он сам утверждал,– гармония. Сад должен находиться в гармонии с домом – быть не слишком красочным, но и не слишком простым. Рабочий день Фусаги начинался рано и заканчивался ближе к закату. Если не было особой причины задержаться, он сразу возвращался домой. Когда Котаке не работала в ночную смену, она ждала возвращения мужа дома и они ужинали вместе. Настала ночь, а Фусаги все не возвращался. Котаке подумала, что это странно, но предположила, что он, должно быть, решил выпить где-нибудь с коллегами.

Наконец, Фусаги вернулся домой, на два часа позже обычного. Приходя, он всегда звонил в дверь три раза.

Динь-дон… динь-дон… динь-дон… Это был его способ объявить Котаке о том, что он дома. Но той ночью он не позвонил в звонок. Вместо этого Котаке услышала звук вращения дверной ручки и голос снаружи: «Это я».

Котаке в панике бросилась открывать дверь. Она подумала, что ее муж, должно быть, серьезно поранился, поэтому и не смог позвонить в дверь. Но на пороге стоял самый обычный Фусаги. Он снял с плеча сумку с инструментами и немного смущенно сказал: «Я заблудился».

Это произошло в конце лета два года назад.

Будучи медсестрой, Котаке умела распознавать ранние симптомы целого ряда болезней. Она поняла, что это не было простой забывчивостью. Вскоре после того случая он перестал помнить, ходил сегодня на работу или нет. Когда болезнь стала прогрессировать, Фусаги проснулся ночью и сказал: «Я забыл сделать кое-что важное». Когда это случилось, Котаке не кинулась переубеждать мужа; она сосредоточилась на том, чтобы успокоить его и объяснить, что они могут проверить это утром.

Котаке проконсультировалась с врачом втайне от Фусаги. Она была готова испробовать все, что может помешать болезни прогрессировать или хоть чуть-чуть замедлить ее ход.

Но с течением времени Фусаги начал забывать все больше и больше.

Фусаги любил путешествовать. Но больше ему нравилось не само путешествие, а возможность осматривать новые сады в этих поездках. Котаке всегда брала отпуск в то же время, чтобы они могли путешествовать вдвоем. Фусаги выражал недовольство и говорил, что будет работать в поездке, но Котаке не обижалась. Во время путешествия Фусаги все время хмурился, но Котаке знала, что ее муж всегда выглядел так, даже когда занимался чем-то приятным ему.

Когда Фусаги заболел, он не прекратил путешествовать, но стал посещать одни и те же места по несколько раз.

Через некоторое время болезнь начала влиять на их образ жизни. Фусаги стал забывать о покупках, которые делал. Все чаще и чаще случалось, что он спрашивал: «Кто купил это?», а потом проводил остаток дня в плохом настроении. Потом он начал забывать дорогу домой. А около шести месяцев назад Фусаги вдруг назвал ее по девичьей фамилии – Котаке.

* * *

Наконец, головокружение, дрожь и мерцание прошли. Котаке открыла глаза. Она увидела вентилятор, медленно вращающийся под потолком… свои руки… и ноги. Она больше не была паром.

Однако она не знала, действительно ли вернулась в прошлое. В кафе не было окон. Освещение всегда было приглушенным, а интерьер кафе – тусклым и окрашенным в оттенок сепия. На стене висело трое массивных часов, но их стрелки показывали совершенно разное время. Словом, было невозможно понять, день или ночь за стенами кафе.