Наших бьют! Кровавый спорт, американская доктрина и водоворот тупости - Хантер С. Томпсон

Дело было субботним вечером в горах. На нас обрушилась снежная буря, и за шесть часов выпало 15 см осадков.

Снег валил так, что моя сверкающая, ярко-красная тачка с форсированным двигателем скрылась из виду прямо у меня на глазах. Откидной верх провис под грузом мокрого весеннего снега. Я понимал, что уже бесполезно пытаться загнать машину в гараж. Она потонула в кашеобразной массе, угодив в ловушку снегопада на всю ночь. Черт, я, должно быть, свихнулся, когда решил оставить ее на улице в такую погоду!

С другой стороны, моя Акула видела снег и раньше. Пусть себе стоит. Я развел огонь в камине и съел несколько крабовых клешней. Вытащил стопку счетов. Игра чемпионата XFL должна была вот-вот начаться, а последний матч дня в плей-офф НБА почти закончился. Игра на ставках должна была возобновиться в ближайшее время.

Мы только уселись, чтобы выпить виски и сделать ставки, как вдруг прямо перед домом раздался взрыв — лязг и грохот металла, огонь, дикие крики животных. Я выскочил на крыльцо с дробовиком и огромным полицейским прожектором в руках, и тут меня отбросил назад другой взрыв. Над дорогой стояла стена огня. Цыплята пищали, павлины истошно орали на верхушках деревьев. Эффект бомбы, разорвавшейся в джунглях. С неба на снег с шипением падали горящие птенцы.

Затем мы увидели объятую пламенем человеческую фигуру, которая, пошатываясь, брела по моей подъездной дорожке, пока не рухнула на землю. Шериф выхватил из своей машины огнетушитель и окатил пылающего человека пенной волной химикатов.

Это был Кромвелль, мой сосед, живущий выше по дороге. Застигнутый снежной бурей, он пытался добраться на своем мотоцикле до дома, когда ему в лицо ударила девятикилограммовая сова, которая устремилась вниз на свою жертву и чуть не оторвала Кромвеллю голову. В результате он потерял управление, сорвался со своим мотоциклом с дороги и, проломив стену, влетел в сарай, в котором было полно петухов, сена и пластиковых канистр с бензином.

Взрыв произошел из-за искр от сигареты, которую он курил в момент столкновения с совой, и сарай из листового железа моментально превратился в пылающую могилу, полную визжащих птиц. Ударная волна послала 10 или 12 пылающих цесарок в небо как ракеты. Одна все еще цеплялась за спину Кромвелля, когда тот упал. Другая с глухим стуком рухнула на капот моего красного автомобиля и потом шипела и дымилась там до самого рассвета.

Мы втащили шатающегося и бормочущего что-то невнятное Кромвелля в дом. Он все еще был в шоке и, похоже, думал, что оказался где-то в Египте в компании юморных незнакомцев или любителей горных лыж. Ему все это очень нравилось, и он поблагодарил нас за то, что мы налили ему джина. Мы осторожно подыгрывали ему, пока он не пришел в себя.

Он расслаблялся с бутылкой Tanqueray в руках и уже говорил о трагедии мимоходом, как если бы она произошла давным-давно и не была чем-то из ряда вон выходящим. «Вообще-то я никогда не любил этот байк, — заявил он, улыбаясь. — А в Аспене падал и похуже. И эту сову ненавижу уже лет десять».

Игра XFL давно закончилась, и всем было наплевать, кто выиграл, поэтому мы переключили внимание на бой за звание чемпиона мира в тяжелом весе, который вот-вот должен был начаться в Южной Африке.