Затерянный город Z - Дэвид Гранн

Это было отличное прикрытие^{16}. Внедриться туда в качестве картографа, с картами, телескопом и мощными биноклями. Обследовать объект так же, как обследуешь неведомую землю. Наблюдать за всем: за людьми, их разговорами, всевозможными местами. В дневнике Фосетт набросал список того, что просил его изучить британский шеф (человек, которого он называет просто Джеймс): «особенности дорог… деревни… вода… армия и организация населения… вооружение, в т. ч. пистолеты… политика». Не были ли все тогдашние путешественники в каком-то смысле разведчиками, проникавшими на чужую территорию и возвращавшимися, чтобы сообщить ее секреты? В XIX веке британские власти все чаще вербовали агентов из числа первопроходцев и картографов. Это был не только удобный способ под благовидным предлогом заслать человека в другую страну: полезно иметь агентов, умеющих собирать важную географическую и политическую информацию, которую так жаждало заполучить правительство. Британские власти превратили^{17} индийское отделение картографического отдела в настоящую разведслужбу. Составителей карт учили придумывать «легенды» и выбирать агентурные псевдонимы («Номер первый», «Мыслитель», «Главный мыслитель»), а проникнув в земли, запретные для жителей Запада, искусно маскироваться. В Тибете многие исследователи одевались буддийскими монахами и использовали четки для измерения расстояний (каждая передвигаемая бусина – сто шагов), а молитвенные мельницы – для того, чтобы прятать в них компасы и клочки бумаги для записей. Кроме того, они устраивали в своих сундучках двойное дно, чтобы укрывать там вещи покрупнее, например секстанты; в свои паломнические чаши для сбора подаяния они наливали ртуть, необходимую для работы с искусственным горизонтом. Королевское географическое общество часто бывало осведомлено о такого рода занятиях, а то и являлось их соучастником: среди его членов имелись бывшие и действующие шпионы, в том числе – Фрэнсис Янгхасбенд, председатель общества с 1919 по 1922 год.

В Марокко Фосетт принимал участие в африканском варианте того, что Редьярд Киплинг, говоря о своего рода соревновании колониалистов за господство над Центральной Азией, называл «Большой игрой». В своих тайных листках Фосетт наскоро записывал, что «поболтал» с одним марокканским чиновником, который был «битком набит сведениями». Сойдя с обычных маршрутов, пролегающих через пустыню, Фосетт попадал в края, где местные племена похищали или убивали проезжающих иноземцев, позже он отмечал, что там «необходимо одеваться по-мавритански, но даже в этом случае путешествие сопряжено с огромным риском». Фосетту удалось попасть ко двору, чтобы собирать сведения о самом султане. «Султан молод и слабохарактерен, – писал он. – Главное для него – собственные удовольствия, и он проводит время, совершая велосипедные трюки, до которых он большой охотник, забавляясь с автомобилями, механическими игрушками, фотографическими аппаратами, бильярдной игрой, а также велосипедной охотой на кабанов, благодаря которой подкармливает свой зверинец». Всю эту информацию Фосетт передавал «Джеймсу». Вернулся в Англию он в 1902 году. Это единственный случай, когда Фосетт официально выполнял роль разведчика, однако его хитроумие и наблюдательность привлекли внимание сэра Джорджа Тобмена Голди, британского колониального чиновника, в 1905 году ставшего председателем Королевского географического общества.

В начале 1906 года Голди вызвал Фосетта, который после возвращения из Марокко сменил несколько военных гарнизонов, последний из которых располагался в Ирландии. С Голди шутки были плохи. Он славился острым умом и переменчивым характером; он почти в одиночку обеспечивал британский контроль над Нигером в 1880–1890-х. В свое время он шокировал викторианское общество, сбежав в Париж с гувернанткой, а кроме того, он был ярым атеистом и горячим поборником дарвиновской эволюционной теории. «[Он] впадал в нетерпеливую ярость, сталкиваясь с чьей-то глупостью или некомпетентностью, – писал один из его биографов. – Не существовало человека, который более нетерпимо относился бы к дуракам».

Фосетта провели в здание КГО для встречи с Голди, чьи синие глаза, казалось, «сверлили дырки в собеседнике», по выражению одного из его подчиненных. Голди, которому было под шестьдесят, всегда носил в кармане ампулу с ядом, чтобы принять его, если он станет инвалидом или неизлечимо больным. Как вспоминает Фосетт, Голди спросил его:

– Вы что-нибудь знаете о Боливии?

Когда Фосетт ответил отрицательно, Голди проговорил:

– Обычно Боливию называют крышей мира. Значительная ее часть действительно покрыта горами, но к востоку от них лежат громадные пространства тропических лесов и равнин. – Голди полез в свой стол и извлек огромную карту Боливии, которую и расстелил перед Фосеттом, точно скатерть. – Вот посмотрите, майор, лучшей карты страны у меня, пожалуй, и нет. Взгляните на этот район! Тут полно белых пятен.

Водя пальцем по карте, Голди объяснил: эта область до такой степени не исследована, что Боливия, Бразилия и Перу даже не могут договориться о своих границах и просто провели условные линии через горы и джунгли. В 1864 году пограничные споры между Парагваем и его соседями вылились в один из самых серьезных военных конфликтов в истории Латинской Америки. (Погибло около половины населения Парагвая.) Экономическая заинтересованность в проведении границ в Амазонии была также высока из-за огромного спроса на каучук («черное золото»), которым изобиловал этот регион.

– Могут возникнуть серьезные междоусобицы, так как неизвестно, кому какая территория принадлежит, – заявил Голди.

– Все это весьма интересно, – перебил его Фосетт, – но при чем тут я?

Голди сказал, что граничащие друг с другом страны создали специальную демаркационную комиссию и теперь им нужен независимый наблюдатель от Королевского географического общества, который сможет нанести на карту спорные границы – начиная с района между Боливией и Бразилией, представляющего собой несколько сотен миль почти непроходимых земель. Экспедиция может занять до двух лет, и нет гарантии, что ее участники вернутся живыми. В регионе свирепствуют болезни, а индейцы, с которыми не раз жестоко расправлялись охотники за каучуком, убивают вторгающихся к ним чужаков.