Единственный вдох - Люси Кларк

Сол думает, как лучше ответить. Врать не хочется.

– Конечно, – наконец говорит он.

Если бы только его голос звучал убедительнее.

Вдруг Ева удивленно вскрикивает: у нее натянулась леска.

– Клюет! – радуется Сол, в том числе и перемене темы.

– Что мне делать?

– Начинай наматывать.

Удочку тянет вниз; Ева, напрягшись, крепко ее удерживает.

– Вот так, крути не спеша.

Ева уверенно наматывает леску с сопротивляющимся кальмаром.

– Не ослабляй леску, иначе сорвется.

– Вон он! Кальмар! – показывает Кейли на поверхность воды.

Ева вытаскивает из моря блестящего южного кальмара и подтягивает его к катеру.

– Тянуть дальше? – сосредоточенно спрашивает Ева.

– Да, до самого конца.

Она вытаскивает его из воды, и сердитый кальмар, дергая щупальцами, становится красным.

– Теперь опускай.

Ева осторожно кладет кальмара на палубу, и Сол тут же вынимает из него крючок.

Кейли наклоняется вперед, чтобы рассмотреть.

Кальмар начинает дергаться в руках Сола.

– Вам лучше отойти.

Ева отступает, но Кейли остается на месте и нагибается еще ближе.

Вдруг кальмар два раза подряд выпускает чернила. Густая жидкость забрызгивает палубу и попадает на ноги Кейли.

– Гадость! – в ужасе кричит она.

Ева то смотрит на ноги подруги, покрытые темными пятнами, то ловит ее полный ярости взгляд.

И сгибается пополам от смеха, который громким эхом разносится по волнам. Смех Евы окутывает их троих, и даже Сол ухмыляется.

Кейли сидит на нижней ступеньке трапа, болтает ногами в воде, пытаясь отмыться, и все еще ворчит по поводу кальмара. Смыв все следы от чернил, она опускается в воду и, вскрикнув от холода, отталкивается от борта лодки.

– Тут замечательно! – кричит Кейли.

Ева снимает сарафан, под которым у нее оранжевый купальник. Живот аккуратно выпирает. Хотелось бы прыгнуть прямо с катера, но она все же спускается и осторожно заходит в воду.

Море окутывает Еву прохладным шелком. Она плывет не спеша, щурясь от яркого солнца. Почти каждое утро Ева плавала в заливе у хижины, и руки стали крепче. Волосы разметались по воде. Она закрывает глаза и прислушивается к тихому плеску волн о борт катера. Где-то высоко кричит птица.

Легкий толчок в животе, и Ева открывает глаза. Задержав дыхание, ждет, когда он повторится. Второй толчок сильнее, и она вздрагивает.

– Ева?

– Наверное, толкается, – говорит она, пытаясь нащупать, где именно.

– Ребенок?

– Да. Лучше поплыву назад.

– Давай, только не спеши.

Ева плывет к катеру, касаясь воды подбородком. Беременность приносит много новых и странных ощущений, физических изменений. У скольких бы женщин она ни принимала роды, это совсем другое. Теперь она чувствует это сама.

Снова толчок, будто что-то внутри натянулось, и Ева кладет руку на живот.

– Все в порядке?

Ева глубоко дышит. Когда же это пройдет?

– Мне нужно выбраться.

– Почти доплыли. – Кейли касается плеча подруги, направляя ее к катеру.

Ева хватается за трап и замирает.

– Ты как? – выглядывает с лодки Сол.

Ева подтягивается к первой ступеньке, и ее пронзает боль. Не просто толчок, а мучительный спазм.

Снова болезненная судорога. Ева держится за лестницу и зажмуривается. Нет, только не это.

Она прекрасно знает, что с ней происходит и почему внутри все так сжалось. Знает, почему у Кейли напуганный вид, почему Сол выронил удочку и поддерживает ее, обнимая за плечи, почему по бедрам стекает кровь.