Единственный вдох - Люси Кларк

– Вот он, – кивает Кейли в сторону Сола.

Сол, в выцветшей кепке и грязновато-синей футболке с масляным пятном на рукаве, затягивает веревку на металлическом столбе.

Кейли уговорила Сола прокатить их на катере, чтобы осмотреть Уотлбун с моря. Через два дня подруги уезжают в Мельбурн, и Кейли решила дать ему шанс проявить родственные чувства, но понятно, что пара часов морской прогулки ничего не изменят. Возможно, за нежеланием Сола говорить о Джексоне скрывается нечто большее.

Кейли, опираясь на руку Сола, забирается на борт первая. На палящем солнце небольшой катер кажется обветшалым. Кейли садится сзади – на металлической скамье расстелено пляжное полотенце.

– Готова? – Сол протягивает Еве руку.

Та старается выдавить из себя улыбку.

– Да.

Она опирается на руку Сола, чувствует тепло его пальцев. Прежде между ними не было физического контакта. Пальцы у него широкие и длинные, как у Джексона, и еще загорелые, а поперек костяшки – шрам.

С Джексоном у Евы был свой способ общаться, держась за руки: если один из них два раза подряд сжимал другому руку, это значило «Я с тобой». Молчаливая поддержка, которую он оказывал ей по дороге к врачу, или на похоронах коллеги, или даже в час пик в метро.

Сол выпускает ее руку и отворачивается. Ева смотрит на свою ладонь.

– Ева, – зовет ее Кейли, – садись со мной.

Ева переходит на корму и присаживается.

– Ты в порядке? – шепчет Кейли.

Ева кивает и нервно сглатывает, пытаясь успокоиться. Кейли переводит взгляд на Сола.

– Напоминает тебе о Джексоне, да?

– Иногда.

Сол отвязывает катер, заводит мотор, и они отплывают от пристани.

Выйдя из бухты, лодка набирает скорость, и Ева поеживается на ветру. Сейчас они на юго-восточной стороне острова, совершенно безлюдной – здесь царствует дикая природа, окрестные земли признаны национальным заповедником.

– Какая красота! – Кейли даже снимает солнечные очки, чтобы насладиться открывающимся пейзажем: над ними возвышаются заросшие лесом доломитовые скалы, по пути есть укромные бухточки, к которым можно подобраться только вплавь.

Ева молчит, и поэтому с Солом общается Кейли – расспрашивает об истории острова. Его трудно втянуть в беседу, но вскоре он, видимо, сдается и начинает рассказывать о коренных жителях Тасмании. В племенах аборигенов было заведено так: женщины добывали моллюсков и раков, а мужчины охотились на тюленей. Тысячи лет спустя остров облюбовали китобои: они и построили на мысе наблюдательные посты, чтобы высматривать южных китов.

Закрыв глаза, Ева подставляет лицо солнцу – просто слушать их разговор тоже приятно, – затем разгибает спину. Плеск воды действует умиротворяюще. Голос Сола окутывает Еву, вводя в заблуждение: его тембр звучит так знакомо, что если сосредоточиться на ритме беседы, можно подумать, будто это Джексон сидит рядом с ней.

Сол высовывается из кабины, поглядывает на море. В прошлый раз здесь за ним плыло целое стадо бутылконосых дельфинов: они выпрыгивали из воды, веселья ради прогибались и крутились. Может, и сегодня удастся увидеть. Как раз то, что надо.

Ева молчалива и, судя по выражению лица, витает где-то далеко. Он ведь ни разу не слышал, как она смеется. Какой же ты была раньше?

Хотя за мысом Игл-Кейп дует встречный ветер, волн почти нет. Через пару минут они приближаются к месту назначения: небольшой бухточке, укрывшейся среди высоких утесов, где поверхность воды практически зеркальная. Мотор стихает, катер сбрасывает скорость, постепенно продвигаясь вперед.

– Как насчет кальмаров с картошкой фри? – предлагает Сол.

Кейли с подозрением спрашивает:

– А ловить их придется?

– Возможно. У меня тут две удочки.

– Повезет когда-нибудь твоей избраннице.

Сол отвечает улыбкой. Здесь, в море, ему спокойнее – они не рискуют наткнуться на кого-нибудь, кто все испортит.

– А ты, Ева? – отрывает ее Сол от далеких мыслей. – Хочешь порыбачить?

Она заметно напрягается.

Ну конечно, ведь Джексон погиб на рыбалке.

– Прости, дурацкая идея.

– Нет, я с удовольствием.

Голос Евы звучит решительно, и Сол, кивнув ей, цепляет яркие кальмаровые крючки оранжево-розового цвета на обе удочки.

Они подходят к борту. Кейли присоединяется: встает на перевернутое ведро и, скрестив руки, наблюдает. Сол подает Еве короткую удочку с обмотанной изолентой рукояткой.

– Это моя любимая. Я разрешаю брать ее только тому, кто собирается поймать много кальмаров.

Ева выдавливает из себя улыбку.

– Видишь, вон там, заросли морской травы? Будем надеяться, там плавают кальмары, занимаясь своими кальмарьими делами. Опускай леску, пока не почувствуешь, что крючок коснулся дна. Потом просто поводи из стороны в сторону – вся хитрость в том, чтобы завлечь кальмара. Пусть думает, что это что-то съедобное, а ты время от времени потихоньку поднимай удочку.

Ева следит за его движениями и повторяет.

– Отлично, все правильно.

– Настоящий профи, – говорит ей Кейли.

Через какое-то время Ева спрашивает:

– Вы с Джексоном часто рыбачили вместе?

– В детстве, – коротко отвечает Сол.

Впервые он побывал на Уотлбуне, когда Солу было лет шесть, а Джексону – восемь. Отец дал им ведро и сеть, велел идти к заливу и поймать семь разных морских существ.

За час братья добыли малька, крабов двух видов, актинию и мидию, но им не хватало еще двух обитателей моря. Сдавшись, они потопали назад к родителям. Джексон с грохотом опустил ведро и пожал плечами: «Больше не нашли».

Дирк наклонился и рассмотрел их добычу. Затем подозвал к себе ребят и сказал:

– Они здесь, все семь. – И показал им крошечные точечки планктона и полупрозрачную креветку, спрятавшуюся в водорослях. – Море полно жизни, надо только быть внимательным.

– Я тут подумала, – говорит Ева, подергивая леской, – что неплохо бы встретиться со старыми друзьями Джексона.

Сол напрягается.

– Не свяжешься с кем-нибудь из них, пока мы не уехали?

Он приподнимает кепку и вытирает лоб.

– Трудно договориться вот так, в последнюю минуту.

– Попробуй, – настаивает Кейли. – Можно было бы посидеть где-нибудь. У нас еще пара дней в запасе.

– Вряд ли у меня записаны их телефоны.

– А те, кто был на службе? – спрашивает Ева. – С ними ты ведь общаешься?

– Может, найду чьи-нибудь номера.

– Значит, позвонишь им? – упорствует Ева.