На все четыре стороны - Адриан Антони Гилл

Индия, январь 1999 года

Если вы собираетесь в Индию, я дам вам совет опытного путешественника: никому об этом не говорите. Нет, правда – лучше соврите, что едете в Девоншир проведать свою престарелую бабушку. Сообщить о своей скорой поездке в Индию – это все равно что признаться в крупном невезении: у каждого найдется для вас полезная рекомендация или заветный адресок. Одно только упоминание об Индии превращает половину ваших друзей в ярых поклонников этой страны. «Разумеется, ты поедешь в Дхарму-Бахарму? – спрашивают они с плохо скрытым миссионерским пылом. – Нет?! Тогда ты просто обязан пересмотреть свои планы». Я не шучу. У меня скопилось два десятка факсов с нарисованными от руки маршрутами, мне много раз звонили среди ночи, я получал письма от незнакомцев – гуру субконтинентального туризма. И все они заканчивали свои непрошеные консультации одной и той же набившей оскомину фразой: «Если вы не собираетесь посетить дворец в Закавыке, то вы не увидите настоящей Индии и можете вообще туда не ездить».

Как будто для человека с Запада вся Индия не кажется совершенно нереальной! Я пытался представить себе индусов, которые говорят друг другу: «Ну конечно, если ты не заглянешь в Шеффилд и не посетишь торговый центр «Арндейл», ты не увидишь настоящей Англии». А остальные ваши друзья – те, кого нельзя назвать новоиспеченными сагибами, – скажут: «Ах, Индия! Прекрасно, я бы и сам съездил, но боюсь, что не смогу это выдержать, – я имею в виду, там столько нищих, никаких нервов не хватит. А ты не боишься?».

Индия уверенно занимает первое место в ряду наибеднейших стран мира. Все знают – это давно уже стало общим местом, – что беднее индусов на свете никого нет. На богатом Западе считают, что встретиться с этим фактом лицом к лицу способны только люди с атрофированной совестью. А для тех, у кого доброе и чувствительное сердце, это чересчур серьезное испытание, так что лучше уж вовсе не ездить, не смотреть. Когда речь заходит об Индии, чаще всего задают именно этот вопрос: как вы будете бороться с бедностью. Лучший известный мне ответ принадлежит Марку Тулли, корреспонденту-ветерану из Дели: «Мне не надо бороться с бедностью, это беднякам надо бороться с бедностью». К чему я добавил бы, что бедность – это как раз то, чем привлекает нас Индия. Бедность создала Индию, сделала ее такой, какая она есть. Если бы мечта Индиры Ганди о современной, агрессивной, могучей экономике сбылась и ее родина превратилась в исполинскую Малайзию или Сингапур, мы не питали бы к ней такого интереса. Именно на фоне тяжкой доли гигантского большинства ее архитектура, а также вся эта роскошь, изобилие и прочая атрибутика индийских принцев и индийской истории выглядят столь впечатляющими. По всей Индии вы сталкиваетесь с этими контрастами богатства и бедности, могущества и беспомощности, немыслимой красоты и чудовищного безобразия. Везде, куда ни глянь, сквозит эта бинарная метафора; вас окружает целая энциклопедия противоречий, дихотомий и контрапунктов. Индийцы, причем все без исключения, – самый чистоплотный народ в мире; они моются утром и вечером, точно помешанные на дезинфекции хирурги, а потом весь день работают на улицах, представляющих собой открытые сточные канавы, где копаются свиньи и бродят шелудивые собаки. Это не укладывается в голове – но такова она, Индия.

Обязательно поезжайте в Агру, хотя ваши соотечественники из числа новоиспеченных сагибов ни за что не одобрят такого намерения. «Ну да, там Тадж-Махал, – скажут они. – Понятно, что вы хотите на него посмотреть. Он, конечно, прекрасен (тяжелый вздох), но давно уж не тот – его здорово испортили». Не верьте. Агра – промышленный и военный центр, грязный и шумный; солдаты живут в бывших домах офицеров колониальных войск, но вообще город выглядит вполне современным, с поправкой на то, что в Индии даже здания вчерашней постройки кажутся безнадежно одряхлевшими. Но это еще и место, где больше всего на свете исторических достопримечательностей, включенных в Список Всемирного наследия, – прежняя столица империи Великих Моголов. И прямо посреди нее стоит Тадж-Махал, возведенный Шах-Джаханом в память о горячо любимой жене, – однако, как обычно бывает в Индии, тут тоже все не так просто. Она была его второй женой и умерла родами, а потом один из ее сыновей убил всех своих братьев и запер старого Шах-Джахана в замке, где тот и помер. С его балкона открывается, пожалуй, лучший, самый эффектный вид на построенную им чудесную гробницу. Все должны увидеть Тадж хотя бы однажды. Он абсолютен, а ведь в мире так мало абсолютного, – он абсолютно прекрасен, абсолютно ошеломителен. Расположенный неподалеку от реки, в углу парка – этот парк был разбит по арабским канонам, но викторианцы с присущими им уверенностью и высокомерием засадили его заново, уподобив английскому сельскому парку, – Тадж-Махал душераздирающе красиво белеет в небесной синеве. Видеть его абсолютную симметрию, это математическое совершенство, почти мучительно. Это самое законченное творение человеческих рук, и принизить его не может ничто – ни толпы любопытных, ни бесконечные репродукции, делающие его образ банально-привычным, ни насмешки Ноэла Коуарда[22]и эпикурейски настроенных снобов, ни бесчисленные новобрачные, терпеливо стоящие в очереди, чтобы сфотографироваться на скамье принцессы Дианы[23]. Ничто не может повлиять на него или что-нибудь к нему добавить – ни лунный свет, ни заря, ни сумерки. Это лишь погода и освещение. Если вы можете посетить только одно место во всей Индии – да что там в Индии, на всей планете, – пусть это будет Тадж.