Безумно богатые азиаты - Кевин Кван

– Вы уверены? – удивленно спросила Элинор.

– Совершенно. – Ормсби натянуто улыбнулся.

Фелисити Леонг подошла к стойке регистрации и встала рядом с женой брата.

– Что-то не так? – нетерпеливо спросила она невестку, поскольку хотела поскорее попасть в номер и высушить волосы.

– Аламак!^[5] Они не могут найти нашу бронь, – вздохнула Элинор.

– В смысле? Может, ты указала другое имя?

– Да нет, лах!^[6] С чего бы? Я всегда бронирую номера под своим именем, – раздраженно ответила Элинор. Почему Фелисити всегда считает, что она в чем-то напортачила? Элинор снова обратилась к управляющему: – Сэр, не могли бы вы перепроверить? Я подтверждала бронь всего два дня назад. Мы должны заселиться в самый большой люкс.

– Да, я знаю, что вы бронировали «Ланкастер», но не вижу нигде вашего имени.

– Простите, но если вы в курсе, что мы забронировали «Ланкастер», почему мы не можем туда заселиться? – недоумевала Фелисити.

Черт возьми! Ормсби проклинал себя за оговорку.

– Нет-нет, вы не так меня поняли. Я хотел сказать: знаю, вы считаете, что люкс забронирован на ваше имя, однако не могу найти никаких записей. – Он отвернулся на минуту, притворившись, что роется в каких-то бумагах.

Фелисити перегнулась через полированную дубовую стойку, пододвинула к себе толстую тетрадь в кожаном переплете и зашуршала страницами.

– Посмотрите! Так вот же! «Миссис Элинор Янг. Люкс „Ланкастер“. Четыре ночи». Вы что, не видите?

– Мадам, это ЧАСТНАЯ собственность! – в ярости взорвался Ормсби, отчего испугал двоих молодых отельных служащих, посматривавших на своего начальника с тревогой.

Фелисити взглянула на этого лысеющего краснолицего мужчину и внезапно с пугающей ясностью поняла, что происходит. Ей не приходилось сталкиваться с подобными высокомерными насмешками с самого детства. Она выросла в колониальном Сингапуре, доживающем последние дни, и ей казалось, что столь явный расизм давно исчез с лица земли.

– Сэр, – сказала она вежливо, но твердо, – этот отель очень рекомендовала нам миссис Минс, жена епископа Англиканской церкви Сингапура, и я ясно видела имя моей невестки в вашей книге регистраций. Не знаю, что за ерунда тут творится, но мы проделали очень длинный путь, наши дети устали и замерзли. Я настаиваю на том, чтобы вы предоставили нам забронированный номер.

Ормсби негодовал. Да как смеет эта китаянка с химической завивкой а-ля Маргарет Тэтчер и абсурдным английским произношением разговаривать с ним в подобном тоне?!

– Боюсь, что у нас просто нет свободных номеров! – заявил он.

– Вы хотите сказать, что во всем отеле нет ни одной свободной комнаты? – Элинор не поверила своим ушам.

– Именно, – отрезал Ормсби.

– И куда прикажете идти в столь поздний час? – поинтересовалась Элинор.

– Может, куда-нибудь в Чайна-таун? – фыркнул Ормсби.

Эти иностранки и так уже отняли у него кучу времени.

Фелисити подошла к своей младшей сестре Александре Чэн, сторожившей багаж.

– Ну наконец-то! – с нетерпением воскликнула Александра. – Жду не дождусь, чтобы принять горячую ванну.

– Вообще-то, этот гнусный тип, администратор, отказывается заселить нас в наш номер! – прорычала Фелисити, даже не пытаясь скрыть свою ярость.

– Что? Почему?! – Александра была в полном недоумении.

– Думаю, потому, что мы китайцы, – буркнула Фелисити, сама до конца не веря тому, что говорит.

– Вот дрянь! – выругалась Александра по-кантонски. – Дайте-ка я побеседую с ним. Я научилась общаться с такими типами, пока жила в Гонконге.

– Алекс, не утруждай себя. Он просто рыжеволосое собачье дерьмо!^[7] – воскликнула Элинор.

– Пусть! Но ведь это один из лучших отелей Лондона! Как могут здесь так себя вести?! – изумлялась Александра.

– Именно! – Фелисити рвала и метала. – Англичане обычно такие учтивые. Со мной ни разу так не обращались за все годы, что я сюда приезжала.

Элинор кивнула в знак согласия, хотя в душе считала, что вина за их фиаско отчасти лежит на Фелисити. Если бы та не была, что называется, «с горчинкой»^[8] и позволила бы им взять такси от Хитроу, то они не выглядели бы такими потрепанными. Разумеется, ситуацию усугубляло еще и то, что золовки всегда одевались безвкусно, поэтому и самой Элинор приходилось выбирать наряды попроще, отправляясь с родней в поездку. А все после того памятного путешествия в Таиланд, когда Фелисити и Александру принимали за ее прислугу.

Эдисон Чэн, двенадцатилетний сын Александры, с беззаботным видом подошел к дамам, потягивая газировку из высокого стакана.

– Ай-я, Эдди! Где ты это взял? – воскликнула Александра.

– В баре, конечно.

– Как ты расплатился?

– А я не… короче, велел записать на наш номер, – беспечно отмахнулся Эдди. – Можно уже пойти наверх? Я проголодался и хочу заказать ужин в номер.

Фелисити неодобрительно покачала головой: гонконгские мальчишки славятся своей избалованностью, но племянник просто неисправим. Хорошо, что они приехали сюда; Эдди можно отдать в пансион, где из него выбьют всю дурь. Холодный душ по утрам и черствый тост, намазанный боврилом^[9], – вот что нужно Эдди.

– Нет, мы здесь не останемся. Иди и присмотри за Ники и Астрид, пока мы решаем, что делать дальше, – распорядилась Фелисити.

Эдди направился к своим младшим двоюродным родственникам и продолжил ту игру, в которую они начали играть еще в самолете:

– Брысь с дивана! Помните, президент я, а значит, я единственный имею право сидеть! – скомандовал он. – Так, Ники, держи мой стакан, пока я пью через соломинку. Астрид, ты мой секретарь, так что массируй мне плечи.