Безумно богатые азиаты - Кевин Кван

Благовоспитанная супруга Малкольма Александра, которую все звали Алекс, урожденная Янг из Сингапура, считала подобную роскошь показной и предпочитала по возможности вызывать такси, а машиной с водителем эксклюзивно пользовался муж. Как говорила Алекс, «в конце концов, это он ежедневно спасает жизни людей, а я всего лишь домохозяйка».

Подобное самоуничижение было типичным для Александры, хотя она и являлась истинным творцом семейного состояния. Будучи скучающей женой практикующего доктора, Александра начала направлять каждый цент значительных заработков мужа на недвижимость как раз в тот момент, когда в Гонконге начался жилищный бум. У нее обнаружилось сверхъестественное чутье на веяния рынка, поэтому, начиная с нефтяного спада семидесятых, панической распродажи в середине восьмидесятых^[38] и заканчивая азиатским финансовым кризисом 1997 года, Александра всегда скупала недвижимость по самой низкой цене, а продавала на пике. К середине первого десятилетия XXI века, когда квадратный фут гонконгской недвижимости стал стоить дороже, чем где-либо еще в мире, Чэны владели одним из крупнейших частных портфелей недвижимости на острове.

Воскресные обеды стали для Малкольма и его жены возможностью еженедельно проверить, как дела у детей и внуков, и к этой обязанности супруги отнеслись со всей серьезностью. Несмотря на все преимущества, которые имели их отпрыски, Малкольм и Александра не переставали беспокоиться о них (особенно Александра).

Их младший сын Алистер («безнадежный случай»), избалованный бездельник, с трудом окончивший Сиднейский университет, подвизался в киноиндустрии Гонконга. С недавних пор он увлекся Китти Понг, звездой мыльных сериалов, которая утверждала, что происходит из «хорошей тайваньской семьи», в чем очень сомневались остальные Чэны, поскольку в речи этой девицы явно слышался северокитайский акцент, а не жеманные нотки тайваньского наречия.

Их дочь Сесилия («наша лошадка») еще с подросткового возраста полюбила выездку и вечно кого-то объезжала – то норовистую кобылку, то норовистого супруга Тони, австралийского коммерсанта, которого Малкольм и Александра между собой называли Каторжанином. Сесилия считала себя «мамой на полной ставке», однако куда больше времени посвящала международному конному центру, чем своему сыну Джейку. Благодаря часам, проведенным с филиппинскими горничными, Джейк свободно говорил на тагальском и отлично исполнял песню Синатры «Мой путь»^[39].

А еще был Эдди, первенец Александры и Малкольма. По всей видимости, Эдисон Чэн считался «совершенством». Он с отличием окончил Кембриджскую бизнес-школу, успел поработать в отделении банка «Кейзнов» в Лондоне и стал восходящей звездой в мире частного банковского сектора Гонконга. Эдди женился на Фионе Тан, происходившей из семьи с политическими связями, и у них подрастали трое очень прилежных, хорошо воспитанных детей. Но в глубине души Александра больше всего беспокоилась именно об Эдди. В последние несколько лет он слишком много времени проводил с этими сомнительными миллиардерами из материкового Китая, каждую неделю летал по всей Азии, чтобы посещать вечеринки, и мать беспокоилась о том, как это может повлиять на его здоровье и семейную жизнь.

Сегодняшний обед был особенно важен, поскольку Александра хотела спланировать детали поездки в следующем месяце в Сингапур на свадьбу Ху. Впервые вся семья, включая родителей, детей, внуков, слуг и нянь, должна была путешествовать вместе, и Александра хотела, чтобы все прошло идеально. В час дня Чэны начали стекаться из разных уголков Гонконга: Малкольм – с матча по теннису в смешанном парном разряде; Александра – из церкви с Сесилией, Тони и Джейком; Фиона и ее отпрыски – от репетиторов; Алистер же встал с постели всего пятнадцать минут назад.

Эдди приехал последним. Он шел к столу и, как обычно, разговаривал по сотовому, громко треща на кантонском диалекте по блютус-гарнитуре и игнорируя родных. Наконец он дал отбой и сверкнул самодовольной улыбкой.

– Все улажено! Только что говорил с Лео, и он хочет, чтобы мы воспользовались его частным самолетом, – заявил Эдди, говоря о своем лучшем друге Лео Мине.

– Чтобы мы слетали в Сингапур? – уточнила Александра.

– Да, конечно!

Фиона тут же возразила:

– Я не уверена, что это хорошая идея. Во-первых, я действительно не думаю, что нужно всей семьей лететь в одном самолете. А вдруг крушение? Во-вторых, не стоило бы просить об одолжении Лео.

– Я знал, что ты так скажешь, Фи, – начал Эдди, – поэтому заранее продумал план: папа с мамой полетят вместе с Алистером, Сесилия, Тони и Джейк отправятся вместе с нами на следующий день, а чуть позже гувернантки привезут наших детей.

– Это уж слишком. Как тебе в голову могло прийти гонять самолет Лео туда-сюда?! – воскликнула Фиона.

– Фи, он мой лучший друг, и ему плевать, сколько раз мы будем, как ты выражаешься, гонять самолет туда-сюда!

– А что за самолет? «Гольфстрим»? «Фалькон»? – заинтересовался Тони.

Сесилия вонзила ногти в предплечье мужа, разозлившись, что он проявляет подобный пыл, и встряла в разговор:

– А почему ваши дети летят отдельно, а мой сын с нами?

– А Китти? Она тоже полетит? – негромко спросил Алистер.

Все за столом в ужасе уставились на него.

– Ты совсем сбрендил?! – выругался на кантонском Эдди.

Алистер возмутился:

– Я уже ответил на приглашение. Да и Колин сказал, что с нетерпением ждет знакомства. Она звезда, и я…

– Ну, на Новых Территориях^[40] парочка идиотов из тех, кто смотрит дешевые мыльные оперы, может, и в курсе, кто она такая, но, поверь, в Сингапуре о ней слыхом не слыхивали, – прервал брата Эдди.

– Неправда, она одна из быстро восходящих азиатских звезд. Но это не столь важно. Я хочу, чтобы вся наша сингапурская родня с ней познакомилась, – брякнул Алистер.

Александра спокойно обдумала свое заявление, но решила выигрывать поединки по одному.

– Фиона права. Мы не можем одолжить самолет семьи Мин на два дня подряд! На самом деле я вообще считаю неуместным лететь на частном самолете. Кто мы такие?!

– Между прочим, папа – один из самых знаменитых кардиохирургов в мире! А ты, можно сказать, из сингапурской королевской семьи! Что такого, если мы полетим на частном бизнес-джете?! – воскликнул Эдди, так оживленно жестикулируя, что чуть было не ударил официанта, который подошел сзади и собирался выставить на стол целую башню бамбуковых пароварок с димсамами.