Дикая жизнь - Фиона Вуд

Когда мы возвращаемся, вокруг только и разговоров что о розыгрышах. За время нашего отсутствия уже была предпринята пара попыток – правда, слабеньких.

Розыгрыши и троллинг – признак того, что люди освоились в новой обстановке. Оттаяли. С годами, наверное, они стали символизировать что-то вроде «принятия» опыта жизни в лагере, потому что учителя, похоже, ждут этих розыгрышей, и смотрят на них сквозь пальцы.

Мы лидируем в войне корпус на корпус. Вот только в выборе цели сглупили, как выяснилось. В корпусе «Иллаворра» больше злопамятных изгоев, чем где бы то ни было, но расстояние – решающий фактор, а они оказались нашими ближайшими соседями.

Мы выбрали классику. Замаскированную мучную бомбу. Элегантно, просто и эффективно.

Мы подкараулим их в четверг утром, когда корпуса меняются вахтами, и придет их очередь заступать на вахту «Камбуз» – оттирать помои и рисковать заразиться всеми существующими видами гепатитов от А до Я.

Элайза и Холли вместе со мной вооружаются мукой.

Энни стоит на шухере. Пиппа дежурит в корпусе. Лу не участвует. «Это мне неинтересно от слова “совсем”», – заявляет она. А жаль. Я думала, даже она после нашего похода немного оттает. Но, видимо, нет. Сейчас она угрюмая, как никогда прежде.

Как только наши объекты уходят накрывать на столы к завтраку, мы выдвигаемся. Хоть Пиппа вроде бы и не принимает активного участия в процессе, но именно благодаря ей – а точнее, ее старшим сестрам, – нам известно, что и как надо делать.

Холли ставит стремянку с тремя ступеньками, которую мы свистнули из сушилки, прямо под потолочный вентилятор в кухне. И забирается на нее. Я подаю ей муку, которой мы сумели запастись во время недельной вахты «Камбуз», – таскали ее по паре горстей в день, в пакетиках для замораживания. Холли аккуратно насыпает ложкой горки муки по всей длине каждой лопасти вентилятора и спускается.

Десять минут нашей работы – и не меньше двух часов уборки, если все пойдет по плану.

* * *

Результатов приходится ждать до тех пор, пока не кончатся уроки. К счастью, день теплый, и вскоре после того, как наши жертвы возвращаются к себе в корпус, кто-то включает вентилятор.

Мы не видим, что там у них творится, но знаем, что случилось, по оглушительному визгу.

Можно было, конечно, притвориться, что мы тут ни при чем, но мы не устояли перед искушением запечатлеть плоды своих трудов.

Мы с Холли сидим снаружи и ведем обратный отсчет до их выхода. Пять секунд с тех пор, как прозвучал первый визг.

Четыре.

Три.

Две.

Одна.

– Улыбочку! – командует Холли и фотографирует их, вывалившихся из двери корпуса – чихающих, вопящих, перепачканных мукой. И страшно злых. Как раз то, что надо для клевых фоток.