Шарлотта - Давид Фонкинос

Они терлись о ноги клиентов.

Обстановка – словно во сне наяву,

В клубах дыма сигар посетителей.

Я знаю всех этих котов, сказал Шарлотте Альфред,

Я присвоил им всем имена композиторов.

Этот, щупленький, – Малер, тот, дородный, естественно, Бах.

Слышишь, это мурлычет Вивальди.

И конечно, вон там – мой любимец,

Его имя – Бетховен.

Ты увидишь, он глух как тетеря.

Позови его и посули молока – он даже не обернется.

Смущаясь, Шарлотта подозвала к себе кота,

Но тот вообще на нее не взглянул,

Только сонно щурил глаза.

Альфред продолжал очеловечивать кошек

И по этому поводу вспомнил о Шуберте.

«Смерть и Девушка»… Снова этот квартет.

Он не сходил у них с языка, не давал им обоим покоя.

И Альфред завел длинный рассказ о создателе этой музыки.

Знаешь, Шуберту не везло в отношениях с женщинами,

Он был маломерок, при этом весьма неуклюжий.

Столько насочинял, а вот с сексом был не в ладу,

Так и скончался практически девственным.

Кое-где в его музыке это легко уловить:

Начать хоть с венгерских мелодий, – их словно писал

непорочный юнец,

Да и вся его музыка как-то бесплотна.

Однажды он переспал с проституткой,

И она заразила его смертельной болезнью.

Его агония растянулась на годы.

Бедняга, тебе его жаль?

Но теперь здесь хотя бы имеется кот, носящий то же имя.

Как-никак это форма посмертной славы.

Шарлотта в смятении слушала рассужденья Альфреда.

Конечно, она размышляла о Шуберте,

Но ей не терпелось при этом разрешить более личный вопрос.

А ты?

Что – я?

А у тебя, Альфред, много ли было женщин?

Ах, женщины…

Да, я знавал нескольких…

Именно так он ей и ответил,

Довольно уклончиво.

Потом, встрепенувшись, добавил:

Да, женщин я знал.

Сколько точно – сказать не могу.

Но все они, все до одной, были важны для меня.

Ведь это не может пройти бесследно —

Когда рядом с тобой обнаженная женщина —

Женщина в ожидании поцелуя.

Я благоговел перед каждой из них,

Даже будь это бабочка-однодневка.