Шарлотта - Давид Фонкинос

Шли дни, а известий все не было.

Шарлотта боялась спросить у Паулы, когда у нее урок.

Нужно терпеть и ждать,

Ведь когда-то он должен вернуться сюда.

Возвращение – это любимый маршрут Альфреда.

И вот наконец-то он здесь.

Шарлотта приходит домой и слышит: Паула поет.

Она бесшумно пересекает гостиную, стараясь им не мешать,

Но и не очень спеша – чтоб ее успели заметить.

Счастье этой минуты стерло всю прошлую боль.

Забыта нелепая встреча в кафе и все остальное,

Есть только восторг: он здесь и она его видит.

Присев у себя на кровать, она ждет, как примерная девочка.

Он отворил ее дверь, вошел, как обычно, без стука

И с порога сказал:

Между нами не может быть церемоний.

Я прошу меня извинить за мою неучтивость в кафе.

Она хочет ответить, что это не важно,

Но не может издать ни звука.

Не нужно ждать от меня ничего.

Ты слышишь?

Шарлотта послушно кивает.

Я никогда ничего не даю, если меня принуждают.

Не выношу даже мысли о том, что меня где-то ждут.

Свобода – таков девиз тех, кто выжил.

И, коснувшись щеки Шарлотты,

Альфред продолжал: спасибо,

Спасибо тебе за твои рисунки.

Правда, они наивны, не точны и не закончены,

Но в них есть залог будущей силы, и мне это нравится.

Глядя на них, я услышал твой собственный голос,

Ощутил что-то вроде ущербности, отклонения,

Даже, может быть, легкий намек на безумие —

Робкое и наивное, мягкое и учтивое, но, безусловно, реальное.

Вот.

Я хотел тебе это сказать.

Мы с тобой, ты и я, – прекрасный дебют!

И он вышел, пожав ее руку.

Он был уверен: Шарлотта всецело ему подчинилась.

Впервые она работала на заказ,

Но, создавая свои рисунки, всем сердцем вживалась в них.

Для девушки это уже поворотный момент.

Тот, кого она полюбила, облек ее вдохновение в Слово,

И это ее привело в экстаз.

Теперь она знала, куда ей дальше идти,

Где спрятаться и уберечься от злобы.

Как страшно признаться себе: я – художник!

Художник…

Она твердит это слово,

Не в силах разумно его объяснить.

А впрочем, не важно,

Слова не всегда достигают намеченной цели,

Их место – на рубежах ощущений,

Где можно блуждать наугад в нереальном пространстве.

Художник живет в бесконечном смятении – это его привилегия.

Шарлотта долго кружила по комнате,

Потом бросилась на кровать, разразившись

бессмысленным смехом.

Теперь ее участь казалась ей сказочной,

Она ощущала себя всемогущей,

И от этого чувства ее лихорадило.

Но ее и впрямь лихорадит, —

Она переполнена счастьем.

А вечером к ней заглянул отец.

Он был встревожен, смерил дочери температуру,

Пульс пощупал – странный, неровный! —

И засыпал ее вопросами:

Ты выходила легко одетой?

Нет.

Съела что-нибудь неподходящее?

Нет.

У тебя неприятности?

Нет.

Тебя кто-то обидел?

Нет, папа.

И Шарлотта его успокаивает, заверив, что ей полегчало:

Это был легкий приступ, все уже хорошо!

Утешившись, Альберт целует дочку

И тут констатирует: жар бесследно исчез!

Странно все-таки, что это с ней?

Наконец он уходит, а Шарлотте не спится,

Уж ей-то понятно, что с нею творится.