Внутренний порок - Томас Пинчон

Не дозвонившись заместителю ОП Пенни Кимбалл домой, в конце концов, Док был вынужден набрать номер её городской конторы. У Пенни случайно отменился обед, и она согласилась вписать Дока. Он заявился в чуднýю забегаловку в трущобах где-то возле Темпл, где пьянчуги, вылезши из скаток на пустырях, оставшихся от прежнего Никеля, мешались с главными судьями первой инстанции на перерывах в заседаниях, не говоря уж о выводках юристов в костюмах, чья многодецибельная болтовня отскакивала от зеркальных стен, грохоча и грозя по временам опрокинуть мерзавчики с мускателем и токаем за восемьдесят пять центов, что пирамидами громоздились за мармитами.

И вот вошла Пенни — одна рука небрежно в кармане жакета, перекинулась по паре цивильных слов с не одним и не двумя идеально вылощенными сотрудниками. На ней были тёмные очки и такой серый деловой прикид из полиэстера, где юбка очень короткая.

— Это дело Волкманна — Муштарда, — приветствовала она Дока, — главный фигурант в нём, очевидно, какая-то старая твоя подружка? — Нет, он вовсе не ожидал от неё дружеского поцелуя или вроде того — все же коллеги смотрят, да и не хотелось ему, как говорится, малину ей портить. Дипломат она положила на столик и уставилась на Дока — несомненно, в зале суда так делают.

— Только что услышал — она слиняла, — сказал Док.

— Спрошу иначе… насколько вы были близки с Шастой Фей Хепчест?

Этот же вопрос Док и себе уже некоторое время задавал, но ответа у него не было.

— У нас с ней всё кончилось много лет назад, — ответил он. — Месяцев? Ей другую рыбёшку подавай. Разбилось ли у меня сердце? Ещё бы. Если б ты, малышка, не возникла, кто знает, как фигово бы мне стало?

— Это правда, тебе был пиздец. Но если быльё не трогать, вступал ли ты с мисс Хепчест в контакт, скажем, за последнюю неделю?

— Ну что ж, забавно, что ты спросила. Она меня навестила за пару дней до того, как исчез Мики Волкманн, — с историей про то, как его жена и её молодой человек сговорились упечь Мики в психушку и оттопырить себе все его деньги. Стало быть, очень надеюсь, что вы, ребята, — или же легавые, или ещё кто — с этим разбираетесь.

— Ты же такой бывалый сыскарь — считаешь, это надёжная зацепка?

— Знавал и похуже — ой, погоди, я врубился: вы все на это просто собираетесь забить. Верно? у какой-то хипушки не заладилось с молодым человеком, мозги набекрень от шмали секса рок-н-ролла…

— Док, я ни разу не видела, чтоб ты так распалялся.

— Потому что обычно свет погашен.

— Ага, ну так ты, судя по всему, ничего этого лейтенанту Бьёрнсену не рассказывал, когда он тебя загрёб на месте преступления.

— Шасте я дал слово, что сначала поговорю с тобой — не поможет ли кто в конторе у ОП. Звонил тебе, звонил, денно и нощно, ответа нет, и тут вдруг — бац, Волкманн исчез, Глен Муштард помер.

— А Бьёрнсен, похоже, считает, что в этом деле ты подозреваемый не хуже прочих.

— «Похоже…» — ты с Йети, обо мне, говорила? Фигасебе, ну никогда нельзя доверять девкам с плоскости, чувак, главная директива жизни на пляже, да и всё, чем мы были друг для друга, эгей, если так суждено, окей, как всегда грит Рой Орбисон, — театрально подставив ей запястья, — давай уж сразу и покончим…

— Док. Ш-ш-ш. Прошу тебя. — Она такая милашка, когда ей неловко, морщит носик и прочее, только надолго это не затянулось. — Кроме того, может, ты это и сделал, тебе такая мысль в голову не приходила? Вдруг ты просто удобно обо всём забыл, ты же часто всё забываешь, и эта твоя причудливая реакция сейчас — типично вывихнутый способ во всём признаться?

— Ну, только… Как я бы мог такое забыть?

— Трава и кто знает, что ещё, Док.

— Эй, да ладно тебе, я и курю-то не взатяг.

— О как? Сколько в среднем косяков в день?

— Эм… надо в бортовой журнал глянуть.

— Слушай, на этом деле сидит Бьёрнсен, только и всего, он будет допрашивать сотни из вашей публики…

— Наша публика. Через окно, бля, опять ко мне вломится, ты вот что хочешь сказать.