Размер имеет значение - Джуди Эстли

— Нормально. Устал.

— Значит, все по-старому, сынок, — прокомментировал Грег.

— А что это вы все сюда заявились? У меня что, осложнение?

Рори неожиданно заинтересовался происходящим. Он посмотрел на блондинку, будто видел ее впервые в жизни. Джей даже забеспокоилась: не натворила ли чего анестезия с его памятью. Вдруг его хрупкие знания по математике улетучились совсем? И наполовину вызубренные французские глаголы?

— Нет-нет, все прошло нормально. Мы просто решили навестить тебя, убедиться, что ты в порядке, — сказала она. — Мы ненадолго. Тебе что-нибудь нужно? Может, позвать кого-нибудь из докторов?

Она огляделась. В восьмиместной палате было очень тихо. Две кровати были пусты и аккуратно застелены в ожидании новых пациентов. Один из больных спрятался за газетой «Дейли телеграф», двое пожилых джентльменов лежали, отгородившись от мира наушниками. Ровесников Рори не было. Странно, что его не положили в детское отделение. Он бы, конечно, ворчал, что ему приходится возиться с мелюзгой, но по крайней мере там нет риска обнаружить труп на соседней кровати.

— Мы тебе кое-что принесли. — Уин наклонилась над кроватью и погладила Рори по голове. — Малиновое желе. Я знаю, после операции всегда больно кушать.

— Но у него же был аппендицит, — запротестовала Одри. — А ты говоришь о гландах. Я принесла тебе карты. Будешь раскладывать пасьянсы, чтобы убить время.

— И это отвлечет тебя от мыслей, что там с другими пациентами… — Уин неожиданно замолчала и осмотрела комнату. Округлив глаза, она прошептала Джей: — У некоторых из них может быть простатит. Рори еще маленький. Ему вредно знать о таких вещах.

Девочка-блондинка захихикала. Уин строго взглянула на нее, потом снова переключилась на Рори.

— Не слушай бабулю. Желе всегда полезно. Все детки любят желе. Дельфина всегда кушала желе, а ведь у нее был блуждающий аппендицит. Я делала ей желе, когда аппендицит обострялся. Помнишь, Джей?

Джей помнила. Дельфина была мучеником своего блуждающего аппендицита. Одри относилась к недугу племянницы со скептицизмом. На ее взгляд, Дельфина страдала банальным несварением желудка, так зачем же дурить людям голову. Дельфина холила и лелеяла аппендицит все свое детство. Каждое утро — Джей помнила так четко, будто это было вчера, — Уин вставала ни свет ни заря (или, как язвительно замечала Одри, «раньше Бога»), чтобы приготовить мюсли (именно приготовить, а не просто открыть пакет и высыпать в тарелку). Мюсли непременно надо было съесть заблаговременно, чтобы было достаточно времени их переварить. У Джей до сих пор в ушах звучал ежедневный припев тетушки Уин:

— Дельфина, ты сходила?

Джей и ее сестра Эйприл частенько дразнили Дельфину, хором распевая эту нелепую фразу.

Каждый раз, когда Джей оставалась у тетки на ночь, она становилась свидетелем долгого и трудоемкого процесса приготовления мюсли. И всегда удивлялась: сколько хлопот из-за мисочки с хлопьями. Уин смешивала тщательно отмеренные порции орехов и овсянки (они хранились в стеклянных банках в недоступном для вредоносного солнечного света месте), затем чистила и крошила красное яблоко (зеленые яблоки не годились), добавляла сухофрукты, свежий банан, летом — клубнику со своей грядки, разбитой на заднем дворе и прикрытой зеленой сеткой с развевающимися серебряными ленточками, чтобы отпугивать птиц. Все это заливалось вязкой пахтой. Пахту Уин заранее доставала из холодильника, чтобы та нагрелась до температуры, не опасной для чувствительного аппендицита Дельфины.

— Я тебе тоже оставила, лапочка, — говорила Уин Джей.

Но Джей вела себя как неблагодарная скотина. Ей вдруг стало стыдно за свое тогдашнее поведение.

— Ой, нет, только не это! — вопила она тогда, содрогаясь при виде жирной смеси. — А у тебя нет «Ватебикса»?

Дельфина смотрела на нее почти с презрением:

— Что? Покупные хлопья?

— Мне они больше нравятся. И с обычным молоком, — мстительно отвечала Джей. Она чувствовала себя обязанной защитить семейные традиции.

— Но ты должна это попробовать, — настаивала Уин, решительно усаживая ее за стол перед ненавистной смесью. — Попробуй эту чудную пахту. Тебе не помешает хоть немного поправиться!

Господи, как давно это было. Вот бы ей сейчас кто-нибудь такое сказал.