Сорняк - Джузеппе Грассонелли

Я хотел жить именно с такими людьми, а вовсе не среди так называемых “порядочных граждан”, которые втихаря прокрадывались в Санкт-Паули ради удовлетворения своих низменных желаний.

Вот уже несколько недель я охотился за клиентами и наконец заметил в клубе пьяного в стельку немца. Оплатив счет, он положил свою сумку на вертящийся стул у барной стойки. Я развернул стул и, прикрываясь его спинкой, вытащил из сумки все деньги, оставив хозяину только документы. После этого я развернул стул обратно.

Учитывая, что деньги были краденые, я решил разыграть их в кости. Я выиграл и тем самым увеличил свой капитал. Только за один день я принес в нашу общую кассу около сорока тысяч марок. Наконец-то, после года отсутствия я смог пополнить копилку нашей компании.

Мой следующий удар пришелся по немецкому ресторатору, который погряз в долгах, занял у меня круглую сумму и никак не мог расплатиться. Он допустил наивную ошибку, позволив мне стать совладельцем ресторана. Спустя пару недель я отыграл у него в покер весь ресторан. Его самого я вышвырнул на улицу, одним махом перечеркнув около пятнадцати лет его тяжкого труда вдали от родных мест.

Я прекрасно понимал, что веду жизнь паразита и что я бессердечный негодяй, однако я знал: если бы я не оставил без штанов этого немца, это сделал бы кто-нибудь другой. К тому же по натуре я был азартным игроком, я жил и дышал игрой. “Пораскиньте мозгами, прежде чем связываться со мной” – вот какими словами я успокаивал свою совесть.

Итак, я стал владельцем ресторана, хотя не сумел бы даже поджарить яичницу. Зато меня переполняли блестящие идеи. Я договорился с семьей эмигрантов из Апулии и поручил им вести дела: муж с женой командовали на кухне, дочери-официантки обслуживали посетителей. Им полагалось шестьдесят процентов прибыли, мне – сорок.

Они сразу приняли предложение, к тому же я обеспечил их жильем, предоставив им две квартиры над рестораном.

Друзья думали, что я сошел с ума, но я, напротив, размышлял достаточно трезво. Я с детства знал, насколько сильной преданности следует ждать от человека, которому ты нашел прибыльную работу и который у тебя под присмотром. Моя же выгода состояла, помимо прочего, в том, что я официально числился ресторатором, то есть оформил все необходимые документы вроде страховки и карточки социального обеспечения.

На деньги, вырученные от ресторана, я купил себе “Порш 911” с откидным верхом образца 1983 года, подержанный, но в превосходном состоянии.

Кроме того, я вернулся к своим старым привычкам: секс, азартные игры, бассейн, сауна, массажи, солярий.

Настало лето, и пора было погостить на Сицилии. Родня хотела увидеться со мной, вновь обнять меня. По правде говоря, я тоже соскучился по ним, хотя и не спешил возвращаться домой. Каждый раз, покидая Гамбург, я боялся, что больше не вернусь в этот город.

Каждый вечер, каждую ночь, ворочаясь перед сном на скрипучей, неудобной койке, я спрашиваю себя: а что, если бы в то лето я не вернулся на Сицилию? Пошла бы моя жизнь иначе, если бы я снова отложил свой приезд? Превратился бы я в преступника, в чудовище, каким являюсь? Точнее, каким был давным-давно? Я использую прошедшее время, поскольку тот период моей жизни и тот человек, каким я был, кажутся мне погребенными в воспоминаниях.

Возможно, я все равно стал бы преступником. От судьбы не уйдешь. Здесь, в тюрьме, я познакомился со многими заключенными, и у каждого была своя философия жизни. Но особенно мне запомнился один трапаниец, сказавший как-то раз: “В чем моя вина, коли я родился в семье преступников? Какое будущее могло меня ждать? Родись я в семье английской королевы, разве закончил бы я жизнь на нарах? Но семью не выбирают, это судьба!”

Кто знает. Вполне вероятно, мы сами делаем все, чтобы свершилось предписанное судьбой? Над этим стоит поразмыслить, и философствование облегчает участь человека, обреченного умереть в заключении. За годы тюрьмы я изучил многие вещи. А сколько еще мне предстоит прочесть и узнать!

Помню и другого заключенного, сицилийца, как я, он иронично спросил меня на нашем общем диалекте: “И к чему тебе вся эта философия? Разве мыслями сыт будешь?”

И он по-своему прав. Однако философия помогает, еще как помогает! Она помогает распутать клубок мыслей и действий, разобраться в них, увидеть жизнь в перспективе, осознать, что не всегда поступаешь правильно. Но прежде всего размышления позволяют заглянуть внутрь себя, измениться, понять других людей и другие ценности. Есть опасность впасть в излишний догматизм. Я боюсь людей, которые оправдывают себя каким-либо учением, логикой или теорией. Логика должна основываться на правде жизни и снимать противоречия. Каждое учение следует принимать осмысленно, а не слепо. Те, кто оправдывает себя постулатами теории, часто оказываются сообщниками по преступлению. Мы можем оставаться самими собой, меняясь и смотря по сторонам. Мой уважаемый учитель, профессор Джузеппе Ферраро из Неаполитанского университета имени Фридриха II, человек, которого я искренне люблю и ценю, объясняя мне платоновский миф о тенях в пещере, научил меня критически осмыслять окружающую действительность. Не обманываться видимостью.