Мое сердце и другие черные дыры - Жасмин Варга

Осталось 22 дня

Роман просит заехать в Крествилль-Пойнт. Крествилль-Пойнт – это парк на тех больших холмах над рекой Огайо. Его естественную границу образуют скальные утесы, и Роман вбил себе в голову, что они – отличное место для самоубийства.

Я в этом не уверена.

– А что, если мы не разобьемся? И еще черт знает сколько будем умирать в воде, скуля и мучаясь от страшной боли? Не хочу окочуриваться долго и мучительно. На это я не подписывалась.

– Слушай, да ты просто маньячка какая-то! Ты в курсе? – удивляется Роман, поднимаясь по тропинке. Мы ищем самый легкий путь к утесам, а смотрители парка пытаются нам его усложнить. В основном потому, что боятся, как бы подростки не стали нырять в воду с обрывов – так ведь и погибнуть можно! Очень надеюсь, что более чем можно.

– Я размышляла об этом одиннадцать с лишним месяцев. Конечно, я маньячка. Но зато я и продумала все как следует.

– Слушай, кончай уже с этими своими одиннадцатью месяцами! Я хочу сделать это не меньше тебя. Ты вообще представляешь, что значит жить с такой виной? – Голос Романа холоден, он говорит на ходу, почти на бегу, и я еле поспеваю за ним вверх по склону.

– Ты прав. Не представляю. Но и ты ни черта обо мне не знаешь! – Я почти выплевываю последнее предложение, наклоняюсь и хватаюсь за бок, тяжело дыша. Пожалуй, бег действительно полезен. Холодная трава щекочет щиколотки, пролезая в щель между джинсами и кроссовками. Джинсы уже слегка коротковаты, но я скорее стекла наглотаюсь, чем пойду в магазин с мамой и Джорджией. Думаю, еще несколько недель продержусь в старых штанах.

– Я ничего не знаю, потому что ты не хочешь мне рассказать, – парирует Роман. Он, кажется, даже не запыхался. Чертов спортсмен…

Машу рукой в сторону полянки:

– Спорим, если срежем там, окажемся ближе к воде?

Он идет за мной через высокую траву, мы уже почти ничего не видим – так стемнело, и я задумываюсь: а что, если судьба посмеется над нами и мы сейчас сорвемся с обрыва, даже не успев понять, что происходит. Что-то вроде последней шутки Вселенной: вы не властны над смертью, даже если попытаетесь сами ее спланировать.

Полянка постепенно снова переходит в лес, темные толстые стволы окружают нас, под ногами шуршат листья и хрустят ветки. Я чуть не падаю, споткнувшись о корень, Роман поддерживает меня. Река Огайо бесшумна – никаких там журчаний-бурлений, но я все равно смогу сказать, когда мы подойдем вплотную: почувствую запах и даже почти что вкус грязной затхлой воды.

Мягкая лесная почва под ногами неожиданно сменяется твердостью скалы, присыпанной каменной крошкой, – вот и обрыв. Мы оба молча глядим на реку; лишь негромкое пение птиц нарушает тишину.

– Я не понимаю, почему ты не хочешь мне рассказать, – наконец прерывает молчание он.

– А с чего ты такой любопытный? Разве это важно – почему я хочу умереть?

– В какой-то степени…

– Почему?

– Потому что если причина глупая, я попытаюсь тебя отговорить.

Я смеюсь:

– Нет, не попытаешься!

– Да, поп…

– Нет, потому что тогда ты останешься без водителя, помнишь? И не сможешь убежать от дорогой мамочки. Ты, кстати, так и не объяснил почему.

Он снова смотрит в небо, прикрывая глаза ладонью, – это ночью-то! Мы стоим так близко друг к другу, что я вижу дырочки в воротнике его черной футболки. Под кожей вырисовывается острый кадык – надо же, а я и не замечала, какой он худой.

Увидев, что я на него пялюсь, Роман делает несколько шагов назад.

– После смерти Мэдди меня отправили к врачу – приговорили к психотерапии. Доктора посоветовали родителям забрать у меня права – боялись, что у меня будут проблемы с самоконтролем. И велели не оставлять меня без присмотра. Вроде как в одиночестве депрессия усиливается, но теперь я точно могу сказать, что не вижу особой разницы. После смерти Мэдди мне все равно – что один я, что нет.

Психотерапия… Сразу после того, как случилось убийство, меня в школе заставили ходить «на консультацию» три раза в неделю. Бесполезно: я просто сидела, напевая классические мелодии, и тупо разглядывала богатую коллекцию цветов в горшках. В конце концов «консультант» от меня отказалась.