Этюды для левой руки - Марианна Гончарова

Там жывэ Маричка…

Я пела и пела, чтоб доказать. Я пела все громче и даже стала притоптывать, пританцовывать и отбивать свободной рукой ритм по столу. И Севка обиженно бросил трубку.

А в это время (как потом выяснилось) все Севкины домашние – мама, папа, брат, жена брата, дети брата, Севкина подруга – уже давно оторвались от своих дел и прислушивались к нашему с Севкой телефонному разговору, неодобрительно покачивая головами.

– Как ты мог?! – гневно спрашивает Севина мама, вытирая влажные руки кухонным полотенцем.

– Как ты мог?! – вторит Севин папа.

– Ты же живешь в этом городе… – Это Севина мама.

– …И ты не помнишь нашей народной национальной песни «Давно не бывал я в Донбассе» на музыку Богословского, стихи Доризо?! – негодует Севин папа.

– Тебе звонит эта! Из Черновиц! Эта! С Западной Украины… – Севина мама неопределенно помахивает полотенцем в ту сторону, где, по ее мнению, должны находиться город Черновцы и я. – …И ты даже не можешь дать достойный отпор этой… этой… этой…

– Этой бандеровке! – подхватывает знамя Севкин папа. – Этой западэнке! – Севин папа возмущенно пожимает плечами и обреченно машет рукой, наконец осознав, что в Севином патриотическом воспитании есть невосполнимые пробелы.

– …И ты не можешь дать отпор, – голос мамы крепнет, – и хоть немного в кои веки похвалиться своим краем! Нет, ты – не патриот! – выносит она вердикт. – Ты – ничтожный космополит!

– Ты в этом городе вырос! – Папа, убежденно.

– Ты здесь бесплатно родился! – Мама, не очень уверенно.

– Ты здесь бесплатно учился! – С легким сомнением папа.

– Ты здесь бесплатно работал! – Мама и папа, не колеблясь и хором.

– Звони! – Севкин папа разгневан не на шутку. – Звони ей! Сейчас мы ей покажем! Сейчас!

– Куда? Что? Зачем? – Севка, испуганно.

– Звони давай в Черновцы! – Севкин папа решительно снимает трубку телефона.

– Звони ей, этой националистке! – требует справедливости Севкина мама. – Звони! Давай, звони! Де-ти!!! Все ко мне! Гриша! Юля! Наташа! Миша! Все идите сюда! Позовите тетю Любу и дядю Женю из соседней квартиры. Все пойте сюда, в телефон, когда я махну вот так! Поняли? Если этот не может, так давайте мы! Сейчас мы ей покажем, этой! Мы покажем ей День города!

У меня зазвонил телефон. В это время Севкина мама на том конце провода махнула полотенцем. И из моей трубки зазвучал, загремел слаженный хор. Пели с истинным чувством:

Давно не бывал я в Донбассе,

Тянуло в родные края,

Туда, где доныне осталась в запасе

Шахтерская юность моя.

Осталась она неизменной,

Хотя от меня вдалеке.

Там девочка Галя живет непременно

В рабочем своем городке,

В шахтерском своем городке…

И тут во мне то ли древний местный инстинкт взыграл, то ли имя «Галя» меня подтолкнуло, заорала:

Галю моя, Галю,

Дай воды напыться!

Ты така хороша —

Дай хочь подывыться…

– Ах, так! – это уже вскричал Сева. И махнул рукой:

Спят курганы темные, солнцем опаленные,

И туманы белые ходят чередой.

Через рощи шумные и поля зеленые

Вышел в степь донецкую парень молодой…

И тут ко мне присоединились уже мои папа с мамой и даже дети, потому что я включила спикерфон:

Чэрвону руту нэ шукай вэчорамы,

Ты у мэнэ едына, тилькы ты, повир…

На что вдруг сам Сева, причем довольно правильно, затянул:

Это было в Краснодоне,

В грозном зареве войны…

И хор за ним грянул:

…Комсомольское подполье

Поднялось за честь страны!..

Что сказать? Конечно, мы все же победили. Хотя о донецком крае и много песен написано, но все же у нас их больше. Хотя нет, не победили. Ничья получилась. Поскольку в конце уже все вместе, на обоих концах провода, с удовольствием выпевали:

Ты казала: в понэдилок

Пидэм разом по барвинок.

Я прыйшов – тэбэ нема,

Пидманула-пидвэла!