Минни Шопоголик - Софи Кинселла

– Хорошо, солнышко, – сдаюсь я. – Можешь оставаться в шляпе. Пошли. – Я протягиваю ей руку.

– Моя. – Она в мгновение ока хватает сумочку от Баленсиаги, лежащую на кровати. – Моя. Мо-о-о-о-о-я.

– Минни, это мамина сумка, – увещеваю дочку я. – У тебя есть своя. Давай поищем ее.

– Мо-о-о-о-о-о-о-я! Мо-о-о-о-о-о-о-я сумка! – сердито кричит Минни, вцепившись в нее так крепко, словно это последний спасательный пояс на тонущем в океане корабле и она не уступит его никому.

– Минни… – вздыхаю я.

Справедливости ради надо сказать, Минни можно понять. Сумочка от Баленсиаги куда интереснее, чем ее детская. На ее месте я бы тоже предпочла мою сумочку, особенно в день крестин.

– Ну ладно. Ты возьмешь эту сумку, а я сумку от Миу-Миу. Но только сегодня. А теперь дай-ка сюда солнечные очки…

– Мо-о-о-о-о-о-о-и! Мо-о-о-о-о-о-о-и!

Она сжимает в руке винтажные очки семидесятых, которые умудрилась стащить со столика. Они в форме розовых сердечек и на носу у нее не держатся.

– Минни, нельзя идти на крещение в темных очках. Не будь глупышкой! – Я стараюсь говорить сурово.

Хотя надо признать: она такая прехорошенькая в этой шляпе, в розовых очках и с сумочкой от Баленсиаги.

– Будь по-твоему – наконец уступаю я. – Только не разбей.

Мы стоим в русских нарядах перед зеркалом, и меня переполняет законное чувство гордости. Минни смотрится великолепно. Может, Сьюзи права? Может, сегодня Люк изменит свое мнение? Увидит, как она очаровательна, смягчится и захочет целый выводок детей – штук десять.

Впрочем, нет. Я не согласна рожать десять раз. Даже два раза нелегко, и во второй раз я смогу пройти через такое, только сосредоточившись на шапочках с помпонами.

Кстати, о Люке, где он? Утром ускакал в офис, но обещал быть к одиннадцати. А уже одиннадцатый час. Отбиваю эсэмэску:

Как дела? Надеюсь, ты на пути домой?

Сую телефон в сумочку, беру Минни за руку и широко улыбаюсь ей:

– Пошли. Сегодня твой день.

Мы спускаемся по лестнице, и я слышу суету поставщиков, а папа мурлычет себе под нос, завязывая галстук. Холл украшен цветами, на столе стоят бокалы.

– Позвоню тебе из церкви… – говорит кому-то по телефону мама, выходя из кухни.

– Ой, привет, мамочка! – Я не могу сдержать удивления. На ней кимоно, привезенное ей Дженис из Токио, волосы собраны в узел, а на ногах маленькие шелковые шлепанцы. – Почему ты в таком наряде? Разве не пора переодеться?

– А я так пойду, родная. – Она застенчиво поглаживает кимоно. – Его привезла мне Дженис, помнишь? Чистый шелк. Отличное качество.

И как только я не полетела с лестницы?

– Оно прелестное. Но японское. А у нас сегодня русский стиль.

– О. – Мама почему-то оглядывается, будто ее что-то отвлекло. – Не думаю, что это так уж важно…

– Важно!

– Дорогая, – морщится мама, – сама знаешь, от меха у меня раздражение на коже. И я так мечтала надеть это кимоно. А у Дженис такое изысканное японское свадебное пальто, ты будешь в восторге…

– Хочешь сказать, Дженис тоже явится в японском?!

Я должна была предвидеть, как все обернется. Мама подсела на японскую тему после того, как Дженис вернулась из Токио и стала устраивать суши-вечеринки с бриджем. Но сегодня ведь я тут главная, а я объявила, что все будет в русском стиле.

– Прошу прощения! – В холл вплывает жизнерадостная особа, в руках у нее серебряный поднос, уставленный тарелками. – Куда поставить азиатские закуски?

Какие закуски?!

– Прошу прощения! – Сверлю особу свирепым взглядом. – Я заказывала русскую еду! Икру, копченую лососину, пирожки, водку…

– Ну да, а еще суши и сашими. – Особа встревоженно косится на маму. – Разве не так? И сакэ.

– Все верно, – торопливо говорит мама. – Несите все на кухню. Спасибо, Норин.

Я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на маму:

– Кто заказал суши?

– Я кое-что добавила в меню, – бормочет она. – Для разнообразия.

– У нас сегодня русская тема!

От злости я чуть ногами не топаю. Что толку ломать голову, стараться, если все твои наработки игнорируют, да еще тебе ни слова не говорят об изменениях?!

– У нас могут быть две темы! – с воодушевлением предлагает мама.

– Нет!

– Сочетание русского и японского! Да-да! В наши дни все знаменитости предпочитают фьюжн.

– Но… – Я умолкаю.

Русско-японское сочетание. На самом-то деле, занятно… И почему я до этого не додумалась?

– Ты можешь воткнуть в волосы японские палочки для еды. Будет так мило!

– Ладно, – нехотя соглашаюсь я. – Деваться все равно некуда.

Достаю телефон и отправляю эсэмэску Сьюзи и Дэнни:

Привет. Новая тема – русско-японский фьюжн. Позвоню! Целую.

Тут же приходит ответ от Сьюзи:

Японский?? И что мне делать???

Настукиваю:

Может, воткнешь в волосы палочки для еды?

Мама уже принесла лакированные черные палочки и тычет ими мне в голову.

– Без заколок не обойтись! – выносит она вердикт. – А как насчет Люка?

– Он не станет втыкать в волосы палочки для еды.

– Да нет, глупенькая! – смеется мама. – Я спрашиваю, он уже здесь?

Мы не сговариваясь смотрим на часы. Люк раз шестьсот поклялся, что не опоздает на крестины.

И он не опоздает. Не должен.

Бог его знает, что у него за жуткий кризис на работе. Люк ничего мне не рассказывает, но последние два дня он почти не бывает дома, а наши телефонные беседы длятся не дольше трех секунд.

Отправляю ему очередное сообщение:

Ты едешь?! Где ты?!!!!

Почти тут же получаю ответ:

Стараюсь изо всех сил.

Старается? И что это означает? Он едет или еще торчит в офисе? Мне не по себе. Люк не вправе опоздать на крестины собственной единственной дочери.

Появляется папа:

– Где Люк? Еще не вернулся?

– Нет.

– Времени у него в обрез.

– Он будет с минуты на минуту. – Вымучиваю безмятежную улыбку. – Торопиться совершенно некуда.

Но Люка все нет и нет. Поставщики уже закончили работу. Все готово. Без двадцати двенадцать я стою с Минни в холле и не отрываю взгляда от подъездной дорожки. Я писала Люку каждые пять минут, но потом бросила это занятие. У меня кружится голова. Где мой муж?!