Мужчина, женщина, ребенок - Эрик Сигал

– Немного.

Боб снял куртку и закутал в нее плечи мальчика.

– Спасибо, – сказал Жан-Клод.

– Хочешь стакан молока?

– Да, пожалуйста.

– Пошли.

Мальчик сел на кухне за стол. Боб налил в кастрюлю молока и поставил подогреть. Пока молоко подогревалось, он открыл банку пива. Потом налил мальчику молока и сел рядом с ним. В доме было тихо. Можно было слышать шум океана.

– Тебе понравилось сегодня, Жан-Клод?

Мальчик выглядел потерянным и печальным.

– Мне жаль, что я не умею играть в бейсбол.

– Это неважно, – отвечал Боб и добавил: – Как ты мог видеть, я тоже мало в нем разбираюсь.

Наступило молчание. Жан-Клод отхлебывал свое молоко.

– На что ты смотрел, когда я пришел? На море?

– Да. Я думал, как далеко отсюда до…

– …до Франции?

– Да.

– Если вплавь добираться, далековато, – улыбнулся Боб. – Ты скучаешь по дому?

– Да, немного. Глядя на море, я представляю себе свою деревню.

Бобу стало его жаль.

– Пойдем, посмотрим на Францию.

Мальчик пошлепал за Бобом обратно в гостиную. Он снова сел на софу, а Боб в качалку справа от него.

– Сетэ – чудесная деревня.

– Вы ее знаете? – спросил Жан-Клод.

Боб почувствовал, что это был один из многих вопросов, на которые ему предстояло дать ответ.

– Я был там однажды много лет назад.

– Вы познакомились с моей мамой там или в Бостоне?

Боб колебался. Что-то такое в глаголе «познакомиться» всколыхнуло его эмоции. Как следует преподнести ребенку эту историю – как платоническую дружбу в Штатах или как случайное знакомство во время поездки во Францию?

– Мм-м… как раз в Бостоне. У кого-то в гостях.

Глаза мальчика блеснули.

– Она вам понравилась?

Что ему следовало отвечать?

– Она была очень милая.

– Она была очень хороший доктор, – прибавил мальчик. – Мы могли бы жить в Париже, но она предпочитала юг.

– Я знаю, – сказал Боб. И вдруг ему пришло в голову, что эти два слова могли слишком многое обнаружить.

Но мальчик промолчал и только спустя некоторое время сказал:

– Мы иногда путешествовали, maman и я. На Пасху мы были в Швейцарии, и она обещала, что в следующем году я мог бы начать учиться кататься на лыжах.

Что бы такое ему сказать, подумал Боб.

– Ты бы и теперь мог брать уроки.

– Теперь я не хочу.

Жизнь продолжается, чуть было не сказал Боб. Как глупо было бы сказать такое одинокому ребенку.

Они сидели молча. Боб допил пиво и хотел взять еще банку, но не мог оставить ребенка одного.

– Вы знали моего отца?

Хотя Боб и знал, что этого вопроса следовало ожидать, по спине у него пробежал холодок. Что было ребенку на самом деле известно? Николь или Луи..?

– Вы его знали, Боб?

Боб все еще не был уверен, что ему отвечать.

– А… что мать говорила тебе о нем?

Он собирался с духом, чтобы услышать ответ.

– Что он был женат на какой-то другой женщине.

– И? – Сердце у Боба отчаянно колотилось.

– Что она любила его. Что они любили друг друга и решили завести меня. Но он, конечно, не мог остаться во Франции.

– Говорила тебе она когда-нибудь, кто он был.

– Нет. Но у меня есть своя собственная идея.

– Что?

– Я думаю, он, вероятно, был англичанин.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что если бы он был итальянец, она заставила бы меня учить итальянский, чтобы я мог когда-нибудь с ним разговаривать.

Следующая мысль смутила Боба. В эти ранние утренние часы осмотрительность ему изменила, и он сказал себе: как логично он рассуждает, прямо как я.

Мальчик грустно продолжал:

– Я всегда надеялся, что когда вырасту, мама, может быть…

– Расскажет тебе о нем?

– Да. Но теперь она умерла.

В первый раз со времени своего приезда он упомянул о смерти матери. И от собственных слов мальчик расплакался.

Беззвучные рыдания сотрясали его маленькое тело.

Бобу стало до боли в сердце жаль его. Ему захотелось обнять ребенка и взять на руки.

Наконец, он так и сделал.

Мальчик реагировал мгновенно. Он обнял Боба за шею и прижался к нему.

– Maman, – шептал он, плача.

– Я понимаю, – сказал Боб, покачивая его, – я понимаю.

Они крепко держались друг за друга, никак не желая оторваться. Но их объятье было прервано.

– Боб?

Сонная Шила стояла на первой ступеньке. Бобу показалось, что в глазах жены отразилось его предательство. Он медленно поставил мальчика на ноги.

– Шила, с тобой все в порядке?

Она была слегка одурманена снотворным.

– Я проснулась, а тебя нет, – сказала она тупо.

– Я не мог заснуть. Когда я спустился, Жан-Клод сидел здесь.

– О, – сказала она хрипло.

– Теперь мы все ляжем спать, – быстро сказал Боб.

– Хорошо, – сказала она. – Я просто немного забеспокоилась.

Шила повернулась и пошла наверх. Боб следил за ней глазами, пока жена не скрылась. На мгновение он забыл о ребенке. Все его эмоции сосредоточились на том, что могла думать и чувствовать жена.

Потом что-то коснулось его руки. Мужчина опустил глаза.

– Боб, – сказал мальчик. – Я думаю, я пойду спать.

– Хорошо. Прекрасная мысль. – Боб наклонился, и мальчик снова его обнял.

Боб был слишком в смятении, чтобы отвечать ему.