Игрушки для взрослых мужчин - Светлана Борминская

Сон... сон... Скотчинский проснулся и жалобно заскулил, его подушка была насквозь мокрой, хоть выжимай!.. Он сел и долго в темноте ощупывал двумя руками голову, ища рога... Во сне его рога были огромны, как дерево баобаб, и он помнил, что стал отвинчивать их по частям и они начали падать на землю с характерным сухим древесным хрустом.

Ощупав в который раз лысину, Николай Романович неожиданно всхлипнул и решительно направился в туалет, наткнувшись в темноте на стул, который отлетел от него с грохотом.

Дуэнья его последних ночей проснулась и привычно закурила, усевшись в позе лотоса на кровати и глядя на то, как Николай Романович прокладывает себе путь.

– Коля, ты бра включил бы, – посоветовала она, нащупывая рукой в веснушках розетку ночника.

– Отстань, Тата... И вообще, убирайся из моей жизни, – донесся из туалета голос Скотчинского.

И Тата, не вступая с любовником в бесполезную перепалку, предпочла, неслышно бранясь, быстро собраться и уйти в течение нескольких минут, хотя на часах была половина пятого утра, а на улице совсем темно.

«Понимаешь, Коля, определение „дурак“ для тебя комплимент, ты не обижайся только!» – внезапно вспомнил Николай Романович слова жены и мстительно спустил воду в унитазе.

Он подождал, пока бачок наполнится, и еще дважды спустил воду. Проверив дверь и закрыв ее на цепочку, он вернулся в спальню и с невероятным облегчением увидел пустую мятую кровать с тремя подушками... С портрета на тумбочке глядела на него его пропавшая супруга Инна, и Николай Романович, засыпая, изредка посматривал в понимающие глаза жены – про рога из сна он забыл и быстро уснул.

* * *

Скотчинский проснулся около девяти и с удивлением обнаружил, что находится в спальне один.

– Тата, – позвал он. – Татуша, ты где, зая?..

Он теперь выходил из квартиры нечасто... Бизнес шел, холодильные камеры для меховых изделий, купленные во Франкфурте «под ключ», приносили стабильную прибыль. Николай Романович, сев на кровати, долго зевал, потом потянулся к телефону, а позвонив, раздражённо скрипнул зубами...

– Ни один человек не счастлив, пока сам не считает себя таковым, Коля, – вместо приветствия нравоучительно сказала ему Тата, когда Скотчинский открыл ей дверь. – Я принесла салат, твой любимый, мой руки и ешь.

– Как она могла?.. – жуя салат, подкладываемый ему заботливой рукой любовницы из пластмассового контейнера, морщился Николай Романович. – Как она могла пропасть куда-то?.. Я дал ей все, женился, я ее любил, в конце концов!

Тата сидела на стуле и жадно курила, обхватив острые коленки свободной рукой.

– Женись на мне, – вдруг мягко сказала она, – женись, Коля, я никуда не пропаду, не денусь и не сбегу, как Инна... твоя.

Скотчинский поперхнулся...

Тату он знал меньше года... Любовница сдавала шубку из бритого хорька в холодильник прошлым летом, и смешная фамилия Модуляш, которую занесла в компьютер секретарша, неизвестно почему привлекла его внимание. Николай Романович поднял глаза и, продолжая пережевывать салат, осторожно взглянул на Тату, переставшую курить, но продолжавшую смотреть на него с трогательной нежностью.

– Я по сравнению с твоей Инной – зая! – томно выдохнула Тата и отбросила с лица волосы.

– Конечно, ты – зая, кто ж сомневается?.. – Скотчинский догадался уронить вилку и потянулся за ней – кусочки колбасы из оливье валялись на ковре у тапочек, как раскрытые рты котят, и его чуть не вырвало.

– Пора на работу, кажется, – благодушно пробормотал он. – Таточка, де-е-евочка... Уберешься тут, хорошо?

Тата кивнула.

– Конечно, я уберусь! – через несколько минут произнесла она, оставшись одна в квартире. – Я уберусь... здесь... Коля, – сжав зубы, беззвучно повторила она.

* * *

«Нет, ну ведь снится гнусность всякая, а?.. – спускаясь по лестнице, тем временем думал Скотчинский. – Ну к чему снятся рога на голове?.. В Интернет надо будет заглянуть сразу же, не откладывая...»

Зайдя в офис, Николай Романович поскользнулся.

– Черт, – выругался он. – Что тут воду разлили, Лора, где уборщица?

– Холодильник потек, свет отключали ночью, – секретарша металась между двумя клиентками и звонящим телефоном, перепрыгивая через лужи.

– Что-о-о?.. – Скотчинский приоткрыл входную дверь в холодильник и заглянул туда. – А уборщица где?

– Она скоро придет, я уже позвонила ей, Николай Романович. Вы не волнуйтесь, никакой катастрофы, воды натекло лишь из второго растаявшего холодильника, а потом включился генератор и оба холодильных зала стали работать на автоматике, как обычно.

Скотчинский кивнул.

– А в боксе?..

– Не добежала еще туда, вот ключ у вас в кабинете взяла, – секретарша вздрогнула на загудевший факс. – Сейчас принесу вам шубы, – повернулась она к клиенткам. – Давайте квитанции...

– Я уже отдала. – Клиентка, стоявшая ближе, раздраженно переступила из одной лужи в другую. – А побыстрей нельзя, у меня уже обе ноги промокли, и я очки забыла надеть, – добавила она, еще больше раздражаясь.

– Секундочку.

– Я проверю бокс, – Скотчинский мрачно улыбнулся, – там ничего, кроме шуб Инны, так что... Надеюсь, все в порядке.

– Николай Романович, я вызвала электрика на всякий случай, чтобы он проверил автоматику...

– Хорошо, пусть он пришлет счет, – Скотчинский вернулся. – Хотя, с другой стороны, раз автоматика сработала не сразу...

– Вот именно, – Лора утвердительно кивнула, – если это их вина, то никакой оплаты с нашей стороны не может быть.

– Я это и имел в виду, – Скотчинский, осторожно ступая через лужи, прошел через всю холодильную камеру в маленький бокс, где хранились личные шубы его жены.