В погоне за счастьем - Крис Гарднер

Один из наших родственников (а вместе с ним и я) поехал в отель, чтобы забрать дядю. Тогда я впервые попал в дорогой отель и был поражен увиденным. Лобби отеля Palmer House было гораздо роскошнее по сравнению с интерьерами из каталога Spiegel. Войдя в президентский номер и осмотрев несколько спален, ванную комнату, в которой могла бы жить целая семья, будуар, гостиную, а также плюш, вельвет, сатин и шелк на обивке мебели и портьерах, понял, что никогда в жизни не видел такой роскоши. Не стоит даже мечтать о том, что когда-либо смогу остановиться в таком номере. Но мне было приятно увидеть, что такая роскошь существует.

Спустя много лет я снова оказался в президентском номере отеля Palmer House. Тогда меня пригласили на прием, организованный президентом Национальной ассоциации образования, инвестиционным портфелем которой я занимался. Вошел в номер, и у меня возникло ощущение дежавю. Я помнил расположение комнат в номере и мог легко сказать, как пройти на балкон, в туалет или к бару. И рассказал двум дамам о том, при каких обстоятельствах побывал в этом номере впервые, и мы вместе посмеялись.

– На самом деле в каждой семье есть свой дядя Вилли, – заметила одна из дам. – А если не дядя Вилли, то тетя Вилламена.

Мне исполнилось восемь лет, и я уже видел психически больных людей. Начал понимать, что у некоторых моих родственников с головой не все в порядке, и стал волноваться, нет ли у меня отклонений. Может быть, и у меня со временем появятся такие же расстройства? Именно поэтому я очень мало пью. Хочу держать руку на пульсе и не терять над собой контроля.

Безумные рассказы дяди Вилли пугали меня, но детская любознательность укрепила желание увидеть мир и те места, где побывал мой дядя. Дядя Вилли рассказывал мне о местах, увиденных им во время воинской службы, – о Корее, Филиппинах и об Италии, а также о гостеприимстве, доброте и красоте местных женщин.

Однако по-настоящему дверь в большой мир открыл для меня дядя Генри. Он оставил в моей жизни неизгладимый след. Дядя Генри был младшим братом матери и несколько лет служил в армии за границей. Потом он вышел в отставку, переехал в наш город и нанялся на сталелитейный завод, как и остальные мои дяди. Дядя Генри появился в моей жизни в тот период, когда мама исчезла во второй раз.

Каждый раз, когда он приходил посидеть со мной в доме дяди Вилли или забирал меня с собой на прогулку, для меня словно наступали Рождество, Новый год и мой день рождения одновременно. Дядя Генри умел сделать так, чтобы я чувствовал себя особенным. Так же поступала и моя мама, когда она приезжала и угощала меня самодельными конфетами из кленового сиропа. Дядя Генри брал меня под свое крыло. До этого от взрослых мужчин я слышал только фразы типа: «Убирайся из моего дома!» или: «Я не твой чертов отец!».

Иногда дядя Генри оставался на выходные или по вечерам в доме дяди Вилли и тети Эллы-Мей, чтобы присмотреть за мной. У нас была договоренность: я лягу спать вместе со всеми детьми, но потом, когда они заснут, спущусь к нему. Когда спускался вниз, неизменно попадал на вечеринку, душой которой был Генри Гарднер. Как и мать, дядя Генри был невысокого роста. Он был красивым, худым и грациозным в движениях. Он нравился женщинам. На его лице была модная короткая бородка, и, войдя в комнату, он неизменно окидывал взглядом женщин, зная, что они смотрят на него. Он всегда был одет с иголочки, стрелки на его брюках и запонки на манжетах были безупречными.

Однажды во время одной из организованных дядей Генри вечеринок я спустился из спальни вниз и стал рассматривать гостей. Они играли в карты, общались и танцевали. И тут произошло нечто удивительное. Они слушали соул и блюз в исполнении Сэма Кука^[16], Джеки Уилсона^[17] и Сары Воэн^[18]. Звучала музыка, люди громко разговаривали, пили, курили и веселились. Однако их настроение изменилось, когда поставили пластинку, которую я никогда раньше не слышал. Все словно замерло. Голоса смолкли. Это была пластинка Майлса Дэвиса Round Midnight^[19]. Позже, когда подрос, я оценил соло Майлса, мастерство его исполнения, а также сложные переходы мелодий и ритма. Но в тот вечер меня поразило то, что музыка Майлса преобразила гостей. Вечеринка продолжалась, но люди как-то потеплели, и атмосфера стала более живой и трепетной. Мне даже показалось, что под эту музыку я сам двигаюсь по-другому. Благодаря Майлсу в ту ночь решил, что начну учиться играть на трубе. Впервые в жизни я задумался о том, какой силой должен обладать человек, чтобы так повлиять на настроение незнакомых ему людей. С того вечера по-настоящему полюбил музыку.

У нас с дядей Генри появилась общая страсть – Майлс Дэвис. Мы вместе слушали музыку, и на время я забывал обо всех своих горестях. Мы могли сидеть ночь напролет. Дядя Генри ставил на проигрыватель пластинки Майлса и рассказывал мне о своих приключениях на Филиппинах, в Корее и Японии.

– Иди сюда, – подозвал он однажды меня к книжной полке и снял с нее энциклопедию. Он показал мне, что в энциклопедии можно найти много полезной информации о жизни и быте людей в других странах и мне стоит пользоваться таким источником знаний. Дядя Генри объяснил мне, что в мире живут люди с разными обычаями, верованиями и другим, отличным от нашего, цветом кожи. С улыбкой он рассказывал о женщинах в тех странах, где ему привелось бывать. Дядя Генри наставлял меня:

– Крис, мир прекрасен. И в нем тебя ждут самые невероятные приключения.

Тогда я, конечно, не знал, что дядя Генри скоро покинет этот мир, однако, когда вспоминаю то время, мне кажется, он предчувствовал это и торопился жить. Именно поэтому он старался научить меня тому, что знал сам. Хотел донести до меня простую мысль: «Живи с удовольствием». И в этом не было ничего эгоистичного. Он хотел научить меня мечтать и стремиться к поставленной цели, к той цели, которая известна только мне.

Дядя Генри водил меня на реку Миссисипи. Он научил меня плавать, и часто, когда погода была хорошей, мы катались на лодке. В один из таких погожих солнечных деньков я почувствовал себя таким счастливым, каким еще никогда не был. Мне хотелось, чтобы день длился вечно! На небе не было ни облачка, а мотор на нашей лодке тарахтел и пах бензином. Мы были в лодке вдвоем. Дядя Генри сидел у мотора, а я на носу лодки, свесив в воду ноги. Лодка подпрыгивала на волнах, и я ощущал себя на вершине блаженства. Брызги летели мне в лицо и нежно ласкали кожу, а звуки волн убаюкивали.

На самом деле сидеть на носу небольшой лодки, свесив ноги, довольно опасно, но именно острота чувств сделала это путешествие незабываемым. Через много лет я посмотрел картину «Титаник», в которой герой, роль которого исполнил Леонардо Ди Каприо, кричал: «Я – король мира!» Эта сцена оживила в моей памяти день, когда мы с дядей Генри катались на лодке по Миссисипи. Помню, в тот день каждая клеточка моего тела была наполнена жизнью. Дядя Генри видел мое блаженство, и на его лице сияла улыбка. Он разделял со мной нашу общую радость. Именно таким мне заполнился тот радостный день.