Корпорация - Виктория Беляева

Но наиболее лакомую, наиболее таинственную часть работы Департамента PR захватил и ни с кем не собирался делить Отдел спецпроектов. Из самого названия ясно: в этом отделе занимались не абы чем, а проектами исключительно специальными, в которые еще и не все прочие сотрудники Департамента посвящались. Руководил отделом Вася Кан, человек средних лет, ничего не выражавший своим корейским лицом. Кто был Вася Кан в прошлом, какие грехи и подвиги были на его счету до прихода в «Росинтер» – не знал никто. О его настоящем коллегам оставалось только догадываться. И они догадывались – о том, что именно Кан в прошлом году с блеском провел серию региональных выборов «старцевского призыва», приведших в Государственную думу дюжину лояльных к Корпорации людей и утвердивших их там на весьма и весьма приличных постах. О том, что именно он помог Александру Денисову получить кресло губернатора «маленького, но гордого» округа. О том, что приложил Кан руку и к информационной войне двухлетней давности, в ходе которой оказалась потоплена не одна репутация, но зато была спасена и теперь цвела пышным цветом последняя цитадель «Росинтера» на карте нефтяных морей России – в меру обильное и комфортное для эксплуатации нефтегазовое месторождение «Ярнефть».

Вот таких шестеро бойцов-молодцов сидели в кабинете Щеглова, готовые к немедленному и конструктивному общению. Иного общения на летучках у Щеглова, представлявших нечто среднее между политинформацией для личного состава и заседанием редколлегии, ждать не приходилось.

Бросив пиджак на стол и оставшись в демократичной ленинской жилетке, Щеглов пал в пустующее за круглым столом кресло.

– Доложить обстановку! – скомандовал он, и ткнул подбородком в сторону начальника Отдела информации, – Давай, Дима!

– Обстановка следующая, – Кудрявцев осмотрел свои длинные пальцы и заговорил нудным голосом, – Пресса захлебывается. За неделю – более трехсот сообщений, связанных с деятельностью Корпорации, что в два с половиной раза превышает обычную активность. Из них две сотни, с учетом информагентств, посвящены наезду прокуратуры, – Кудрявцев пялился на свои ладони, как будто считывал оттуда цифры. Черт его знает, может у него, как у семиклассника, и правда ладони в шпаргалках? – Из этих материалов, примерно, сорок процентов имеет нейтральную оценку деятельности прокуратуры, еще по двадцать, где-то, процентов, поровну то есть, окрашены нейтрально-положительно и нейтрально-отрицательно, десять процентов активно одобряют действия прокурора, и оставшиеся десять – активно наши. Снова поровну, – как-то по-детски заключил Кудрявцев и даже руками развел. Никаких шпаргалок на ладонях, разумеется, не было.

Щеглов перевел взгляд на «эксперта по журналистам» – на Тему Еремина.

– Все правильно! – усмехнулся тот, – Эти десять активно наших – наш же старый пул.

Журналистский пул «Росинтера» – круг корреспондентов и редакторов, более-менее лояльно относящихся к Корпорации. Лояльных – но отнюдь не ручных. Годы уходят на официальные переговоры, дружеские беседы, на убеждения и толкования, на дозированное прикармливание эксклюзивной информацией – и все равно никто и никогда не даст вам гарантий, что завтра гордый и подозрительный к пиарщику журналист не выдаст чего-нибудь, идущего вразрез с «генеральной линией» департамента информации. И то, что сегодня «свои» журналисты отписались все-таки в защиту «Росинтера», следовало принимать не только как заслуженную победу Департамента над недоверием пишущих, но и как нечаянный подарок судьбы.

Щеглов кивнул и обратился к начальнику Аналитического отдела:

– Ну, главный по анализам, а десять активно ненаших – это кто?

Миша, привычный к солдатскому юмору, на «анализы» не обиделся:

– Смеяться будете, товарищ командир. Никакой закономерности!

– А может, в программке изъян? – поддел коллегу Кан, блестя узкими глазками.

Смешно, ага. Обхохочешься.

Миша Гончаров, питавший непобедимое пристрастие к новым технологиям и свято верящий в могущество научно-технического прогресса, в начале года, попыхтев пару месяцев, презентовал публике уникальный пакет компьютерных программ собственного изготовления, тут же получивший название «Излови гадину». Пакет был призван определить автора и заказчика печатного материала, иными способами не определяемых.

Первая программа пакета проводила дотошный стилистический анализ исследуемого печатного материала, сравнивала с имеющимися в памяти другими статьями и заметками, просчитывала стилистические совпадения и выдавала список возможных авторов. Вторая, учитывая специально загружаемую информацию – тематика, дата выхода, издание, затронутые по данной тематике лица и многое другое – с некоторой долей вероятности выдавала список возможных заказчиков.

На представлении пакета широким слоям общественности, которые изображали столпившиеся у гончаровского монитора сотрудники Департамента, Миша провел эксперимент: сосканировал текст какой-то мерзкой заметушки, мелко куснувшей могучую пяту «Росинтера», и запустил программу.

После десятиминутного хрипа и скрежета процессора, программка выдала на монитор список в двести одиннадцать фамилий. Гончаров почесал в затылке и сообщил, что с авторством сложно, дело это тонкое, а вот заказчика вычислить – это получается лучше. Он запустил вторую программу, и еще через четверть часа, когда у публики совсем уже почти пропал интерес к новинке, программа выдала еще сто двадцать три фамилии и названия, среди которых фигурировал и сам «Росинтер».

На радостное ржание коллег Миша реагировал достойно: работа над программой еще не завершена, и он намерен ее совершенствовать. Но идея-то, идея-то хорошая!… «Дай-ка глянуть! – попросил проходивший мимо Тема Еремин, и, наискось пробежав глазами заметушку, забормотал как бы про себя, – Причастные обороты… так… специфические вводные конструкции… так… злоупотребление разделительными союзами… ага…, – и уверенно заключил, – Написано Колькой Стрелковым, бывшим корреспондентом „Коммерсанта“, а ныне вольным художником. И написано, судя по всему… – он еще раз вгляделся в мелкие строчки, – по заказу Люськи Бондаревой из агентства „Китайцев и партнеры“. Что стоит твоя программа, Мишка, по сравнению с опытом и профессиональной компетентностью живого человека?». Миша хлопал глазами, глядя в честное лицо товарища. И только подошедший Кан спас Гончарова. Кан сказал: «Ну чего ты, Мишка, уши-то развесил? Тема вчера с Колькой Стрелковым водку хлестал „У Петровича“. Колька напился, все и рассказал…»

… Щеглов дождался, пока смех утихнет, и задал Гончарову новый вопрос:

– Ну, а если без программки? Что значит – никакой закономерности?

– Лень, – Гончаров приналег на стол и приготовился загибать пальцы, – Вот сам смотри. Материалы полностью соответствуют редакционной политике каждого издания, – и загнул мизинец, – Подписаны реально существующими журналистами, – загнул безымянный, – и, судя по всему, именно им и принадлежат, – к первым двум присоединился средний палец, – Спектр изданий слишком широк, чтобы заподозрить спланированную акцию, – указательный прильнул к ладони, – А главное, на хрен не нужно было никому заказывать эти материалы. Реакция изданий была заведомо известна. Видишь? – и, загнув последний палец, Гончаров показал шефу кулак.