Корпорация - Виктория Беляева

Два!… И потянулись навстречу друг другу бокалы.

Три!… И каждый пытается проговорить про себя самое заветное, то, что непременно должно исполниться – в такой миг в это верится всем.

Четыре!… Новый год, новый век, новое тысячелетие…

Пять!… Новая жизнь – и пусть она будет счастливой!

Шесть!… Пусть будут с нами рядом те, кто нам дороги.

Семь!… Пусть снова и снова жизнь удивляет нас, огорчает и радует, ибо и горе, и радость – это и есть жизнь…

Восемь!… Пусть нашим детям удастся больше, чем нам…

Девять!… Пусть наши родители будут за нас спокойны…

Десять!… Пусть любовь остается с нами, поддерживает и ведет нас – мы так нуждаемся в этом…

Одиннадцать!… Будьте счастливы!…

Двенадцать!…

С Новым годом!…

* * *

… В четвертом часу утра, когда уже дает знать о себе усталость, когда россыпь конфетти на полу, поникшие завитки серпантина и чей-то смазанный макияж говорят о том, что Праздник подходит к концу, лучше всего уединиться, посидеть в тишине с самыми близкими, самыми дорогими людьми. Молодежь, среди которой Маша Денисова, Люба Старцева и Настина Катюшка, еще топчет паркет танцевального зала – там, в рейверском грохоте и сумасшедшем перемигивании света, нечего делать людям солидным и усталым. Солидные и усталые возвращаются в малую гостиную.

Шестеро человек сидят в комнате с кремовыми шторами. Настя, прислонившись к Сережиному плечу, следит, как тянется вверх струйка пара от чашечки с кофе, слушая вполуха мужской разговор о том, что происходит сейчас в Снежном.

– Да нормально все! – утверждает снежнинский губернатор Денисов, – Думаю, к середине февраля передадим лицензии на недра в СГМК. Стало быть, в марте надо регистрировать допэмиссию СГМК, а к лету – начинать обмен акций.

– Быстрый какой, – бормочет Малышев, – у нас акционеров-«физиков» 120 тысяч по всей стране. Думаешь, успеем предупредить всех до лета?…

– По всей стране, – передразнивает губернатор, – у нас, дай бог, тысяч сорок. Остальные – в Снежном. А там все будет централизовано, так что – не боись!…

Олег Старцев тянется за сигаретами, но встречает во взгляде жены мягкий упрек:

– Олежек!…

– А, ну да… – спохватывается он, – Прости. Я – курить. Санька, идешь?…

Денисов подхватывается с места и топает вслед за президентом «Росинтера». При Анне не курить! – распоряжение Старцева логично и оправданно. Здоровье будущей матери надо беречь. Они выходят, и уже за дверью слышится пиликанье старцевского телефона.

– Это, наверное, Олежкина тетя, Светлана Алексеевна, – вздыхает Аня, – Все-таки, забыл ей позвонить, поздравить…

Настя крутит на пальчике тоненькое колечко с сияющим камнем. Красиво. Очень красиво. Сережин подарок. Настя не носит украшений, для этого нужен настоящий маникюр, а ей никак не удается отрастить ногти. Но это колечко она будет носить. Всегда. В нем ее жизнь, ее счастье, ее настоящее и будущее.

– А хороший был год, – говорит Сергей и легко прикасается щекой к гладкой Настиной макушке, – Удачный.

– Ну-ну… – Юля Денисова скептически улыбается, – Полгода нервотрепки – это удачно?

– Так ведь все закончилось! – Сергей легкомысленно пожимает плечами, – И потом… Бизнес есть бизнес. Там спокойно не бывает. А кроме бизнеса есть еще жизнь. И она… – он набирает побольше воздуху и выдыхает, -…прекрасна!

Дверь открывается. На пороге – Старцев. Две минуты назад расслабленный и благостный, он является вдруг с совершенно другим лицом – собранным, хмурым.

– Что случилось? – хором спрашивают женщины, а Малышев, обернувшись, ловит задумчивый и серьезный взгляд старшего товарища. Из-за плеча старшего товарища выглядывает Сашка, и его физиономия тоже не обещает хорошего.

– Звонок был, – сообщает Старцев. Проходит к своему креслу, садится. – Значит, так. «Аэрофлот» собирается обновлять парк. В плане – десять новых машин, которые они намерены заказать у «Боинга». Для этого им нужен государственный кредит. Поскольку «Боинг» стоит в полтора раза дороже российских самолетов, и в Минфине их немедленно ткнут носом в расходную статью, их задача – дискредитировать отечественные машины.

– И? – спрашивает Малышев.

– И гнобить они собираются не что-нибудь, а двигатели «ИЛов». Которые, Сережа, собирают у нас, на «Уральском авиадвигателе».

Малышев отреагировал странно – тихим смешком.

– И вечный бой, покой нам только снится, – скорбно процитировал Денисов.

– Есть статистика, – продолжал Старцев, уже будничной скороговоркой, – отказа наших двигателей при взлете. При этом, по большинству случаев уже есть заключения экспертов – проблемы возникают из-за использования некачественного топлива. Мы чисты. Но об этом публику еще надо поставить в известность. Так что, завтра же, Сережа, и здесь же собираем Железнову, Щеглова, уральцев – пока они не уехали. Окей?…

– Окей, – кивнул Малышев и чмокнув настороженную, мало что понимающую Настю, успокоил, – Все нормально, Настюша. Жизнь продолжается!

Февраль – июнь 2002 года.