Курорт. Другие люди - Сол Стейн

Клит искоса глянул на Маргарет, ожидая ее реакции.

Ее лицо осталось бесстрастным, а вот Генри явно хотел услышать продолжение, хотя она и не могла понять, по какой причине.

— Предпочтение мы отдавали женщинам постарше нас.

— А сколько вам тогда было лет? — спросил Генри.

— Тринадцать, может, четырнадцать.

— И женщин какого возраста вы считали постарше себя?

Клит рассмеялся.

— Любых. От семнадцати до сорока, это не имело значения. Вам доводилось видеть самолеты, которые медленно летят вдоль побережья, таща за собой полотнище с рекламой какого-нибудь продукта или компании? Мы рекламировали себя по-своему. Обычно нас было четверо или пятеро, и мы шли вдоль берега там, где песок встречается с водой, чтобы привлекать побольше внимания, с… как бы сказать потактичнее… с вставшими навытяжку концами, обтянутыми плавками. Поверьте мне, нас замечали. Какая-нибудь телка окликала нас, слово за слово, и мы уходили с пляжа, иногда с девицей на каждого, иногда с одной на всех. Мы кое-чему научились и уже знали, что в Калифорнии полно женщин, в том числе и симпатичных, которым иной раз хочется сменить вибратор на что-то другое. Бывало, нам совали деньги, но мы вполне могли обойтись и без них. Мы достаточно зарабатывали на охране автомобилей.

Клит откусил кусок гамбургера.

— Я думал, в Калифорнии моден виндсерфинг, — продолжил разговор Генри.

— Да, конечно, — промычал с полным ртом Клит. — Извините, — салфеткой он вытер губы. — Когда жуешь, лучше не говорить. К югу от Лос-Анджелеса, где я тогда жил, мы не позволяли хорошим волнам оставаться в девственницах. Сначала мы сложились на одну доску, но вскоре у каждого была своя. Когда одному из парней исполнилось шестнадцать, он купил автомобиль-развалюху, мы привязывали доски на крышу и ехали на пляж за деньгами, к девушкам и волнам. У нас, правда, возникли трудности в школе. С ответственным за посещаемость. Чего он только не наговорил моей мамаше. Что я постоянно прогуливаю уроки, а я пропустил их гораздо меньше, чем он насчитал, что мы пристрастились к наркотикам, а мы их в глаза не видели. Когда отец приехал домой, моя мать выложила ему все эти басни, запричитала, что я попал в плохую компанию, и так далее, и тому подобное. Папаша, не долго думая, снял ремень. В талии штаны были ему широки, и он попытался высечь меня, придерживая их второй рукой. Я вырвался, выхватил ремень и стеганул его самого. Видели бы вы, как завопила мамаша.

Клит переводил взгляд с Генри на Маргарет, чтобы понять, какое впечатление произвел его рассказ.

— После этого пришлось уносить ноги. Иначе мне бы не поздоровилось. На следующий день, когда мать ушла в магазин, я вернулся, чтобы взять чемодан и кое-какие вещи. Не мог же я уехать с голой задницей, не так ли?

— Полагаю, это произошло лет восемь тому назад, — предположил Генри. — Я прав?

— Близко к этому.

— И чем вы занимались все это время?

— За мной постоянно кто-то гонялся. То полицейские, то владельцы магазинов, если замечали, что я взял какую-нибудь безделушку. А больше всего я натерпелся от гомиков. Могу я говорить откровенно?

Официантка принесла кофе, и разговор на мгновение прервался.

Клит проводил официантку взглядом.

— Должен вам сказать, здесь работают очень симпатичные девицы. О да, гомики. Вы же знаете, есть люди, я хочу сказать, мужчины, которые просто ищут мальчиков, сбежавших из дома. Не только в Калифорнии, я думаю, их полным-полно и в городе, откуда вы приехали. Когда ты голоден, полагаю, можно на многое закрыть глаза. Черт, а закрыв глаза, как определить, кто под тобой, мужчина или женщина.

— Я думаю, нам пора вернуться в номер, Клит, — Маргарет встала.

— Вам не понравилось то, что я вам рассказал?

— Это трогательная история, Клит. Очень жаль, что вам пришлось столько пережить.

Тут Маргарет заметила, что тревога, с которой она садилась за стол, исчезла без следа, уступив место умиротворенности, полной расслабленности.

Рассказ Клита не мог оказать столь магического воздействия.

Значит, они подмешали что-то в еду. Маргарет посмотрела на Генри. Его глаза блестели, как после двух-трех рюмок, выпитых одна за другой. Но они не прикасались к спиртному.

— Мне надо в туалет, — обратилась она к Клиту.

— Это там, — указал Клит.

Маргарет ему не понравилась. Она смотрела на него свысока, как и евреи. Не имея на это права.

В туалете Маргарет застала двух женщин. Одну лет тридцати, очень симпатичную, вторую поседевшую, ее возраста.

— Я доктор Браун, — представилась она. — Мы только что приехали.

Женщина постарше молча вышла из туалета.

— Она боится, — пояснила более молодая.

— Я же ничего не сказала.

— Новенькие всегда пытаются задавать вопросы.

— В еду что-то подмешано?

В глазах женщины мелькнул страх. Она быстро кивнула.

— В рыбный мусс? — Клит только попробовал его, а ел гамбургеры с картошкой. — Что именно?

Женщина прикусила губу и устремилась к двери, но Маргарет положила руку ей на плечо.

— Что они туда кладут?

— С фермы, — прошептала женщина. — Пожалуйста, отпустите меня.

Под глазами, прекрасными темно-карими глазами женщины, чернели мешки.

— Давно вы здесь?

— Больше четырех месяцев. Пожалуйста, ни о чем не спрашивайте меня.

— Четыре месяца? С вами кто-то был?

Женщина молчала.

Маргарет взяла ее за руки.

— Пожалуйста, скажите мне!

— Мой муж.

— Только он?

— И ребенок. Мальчик.

Маргарет показалось, что женщина вот-вот разрыдается.

— Детей я здесь не видела.

— Их забирают в детскую.

— На весь день?

Женщина испуганно глянула на Маргарет.

— Я должна идти.

— Когда вы в последний раз видели своего сына?

— По приезде сюда. Четыре месяца тому назад.

Маргарет обняла женщину.

— О господи. Простите меня.

Дверь открылась, в туалет вошла оранжево-синяя девица.

— Лесбиянские штучки здесь не допускаются.

Маргарет отпустила молодую женщину и шагнула к девице.

— Где ее ребенок?

Девица зыркнула на собеседницу Маргарет.

— Так вы разговаривали! Выходите.

Молодая женщина сжалась от страха. Посмотрела на Маргарет, вышла из туалета.