Резиновый бэби - Жужа Д.

– Я – к-то?

– Не волнуйтесь. Главное – не волнуйтесь.

– Ч-то... Ч-то у ме-ня с го-ло-вой?

– Не волнуйтесь.

– Ч-то...

– Это пройдет.

– О-о-о-о...

– Все будет хорошо.

– У ме-ня опу-хло лицо?

– Нет.

– Ска-жи-те... Мне... У ме-ня о-пу-хло лицо?

– Нет, не опухло. Успокойтесь.

– А по-че-му? По-че-му не опухло?

– А почему оно должно опухнуть?

– Ну... Я чувст-вую, как о-но опу-хло.

– Это побочный эффект от лекарства.

– Со м-ной что-то не т-ак!

– Я рад, что вы это сами понимаете.

– Я не в э-том смыс-ле!

– Я понимаю.

– Нет... Вы не по-ни-маете! Сей-час... Опять у-сну...

– Это хорошо.

– Нет! О-дин воп-рос... Это на-все-гда?

– Нет, это не навсегда...

Картинка перед глазами дрогнула, свернулась, а вслед за тем закрылось сознание. Когда я проснулась в следующий раз, в комнате никого не было. Руки крепко схвачены ремнями, ноющая боль в спине. Было сложно сфокусироваться. Я зажмурилась на яркое пятно окна в квадратах решетки. Привыкла, чуть приоткрыла глаза. Молочным светом скучно сияло эмалированное небо. Я прислушалась к себе – было спокойно и пусто. Не было ни волнения, ни страха, ни желаний. В голове так же, как и в небе, – никак.

Крашеный подоконник, на нем мутная банка с полосой от испарившейся воды и сдвинутая вбок белая короткая занавеска. Под подоконником до батареи кусок некрашеной стены грязно-серого цвета. Такого же цвета на длинных ногах – колченогая тумбочка.

Вот открывается белая, в районе ручки обшарпанная дверь и впускает человека с темным в наплывах лицом. Он, прижимая ладонью накладной крахмальный карман белого халата, склоняется надо мной:

– Как вы?

Я молчу, потому что это самый правильный ответ, когда ты ничего не чувствуешь. Молчать. В накладном кармане перед моим лицом, в углу – пятнышко синих чернил и торчит ручка. Я никогда не любила писать синим – всегда предпочитала черный. Синий – цвет дешевой канцелярии и школы.

– Как вы поспали?

Я вовсе и не спала – я умирала на время, неужели он не понимает, но ему нужен ответ. Что ему сказать...

Я откашлялась.

– Было темно.

– То есть вы отдохнули?

– Было темно.

– Вы долго спали.

Что бы я ни говорила, у него четкая программа дебильного позитива, с ним невозможно спорить – он говорит сам с собой. Не нужно играть с ним в прятки.

– Я хочу вернуться домой!

– Мы тоже хотим, чтобы вы вернулись домой.

– Я хочу вернуться домой!

– Послушайте. Я пришел к вам с предложением.

Понятны все его уловки – сейчас он объяснит, как мне здесь будет хорошо, что это мое место и как мне это все необходимо... Ну... Давай...

– Знаю, что здесь вам плохо и это место не для вас.

Наверное, он увидел, как я удивилась. Присел на стул у кровати.

– Мы знаем, что вы – талантливый писатель.

Он похлопал себя по карману с ручкой – видимо, указывая этим на связь человека, который пишет, с орудием его труда.

– Так вот, у меня к вам предложение – вы напишете нам грамотную инструкцию по эксплуатации этой комнаты. – Он сделал круговое движение глазами. – Инструкцию по безопасности и правильному использованию. Так, чтобы в ней были освещены ВСЕ возможные, необходимые аспекты. Не торопясь, качественно и вдумчиво. Сдадите ее нам, вернее, лично мне, и тогда мы вас сразу отпускаем домой. Даю вам честное слово – как главврач этого заведения. Прошу отнестись к этому со всей серьезностью, не упустить ни одну деталь. Мы уверены, что у вас получится качественный продукт, который мы сразу же сможем ввести, так сказать, в активный оборот! Вам принесут все нужные для этого материалы, а вы пообещаете нам все тщательно, не торопясь изучить и выдать, так сказать, на гора шедевр!

Он замолчал, улыбнулся и наконец отпустил карман. Потом в палату вошел человек с лисьей мордой, отстегнул меня от кровати, приоткрыл форточку, и они ушли.