Норвежская рулетка для русских леди и джентльменов - Наталья Копсова

Что означает понятие «изнасиловал», я в те годы, к счастью, имела слабое представление и решила, что бандит силой прикурочил животинку к дереву, чтобы Томка не могла ни дышать, ни шевелиться, ни бодаться и легче было бы с ней расправиться. Кровавые сцены козьей казни, ее предсмертное блеяние почти физически ощутимо давили мне на роговицу глаз и ушные барабанные перепонки. Поскольку и в дальнейшем меня каждый раз продолжало неумолимо выворачивать при одном только взгляде на парное молоко, бабушке, хоть и со скрипом, а все же пришлось оставить затею укрепления моего здоровья с его помощью. Мы перестали так часто ходить в деревню.

Боже мой, как кошмарно-тягостно, как безотрадно-горько мучилась я в те дни и от непрекращающихся ночных ужасов, от сознания, что, может быть, сейчас, в эти самые секунды довольное чудовище мучает в лесу какого-нибудь беззащитного ребеночка, и его изрубленное, слабое, мягкое, еще теплое тельце будет найдено лишь тогда, когда ничего нельзя поправить. Я отчетливо представляла себе весь тот бездонный ужас, все непомерное страдание и предсмертную муку бедняжки, и меня опять начинало рвать, а еще время от времени из носа текла кровь. Бабушка почти сразу же подходила к моей постели со свечой в одной руке и упаковкой каких-то горьких таблеток в другой и начинала нудно сетовать на вирусную инфекцию, с которой некие бездарные врачи до сих пор не научились нормально справляться. По поводу крови из носа у родной старушки была в ходу другая интересная версия: это американские астронавты своими полетами в космос специально организовывают такую жару, чтобы у русских людей случались солнечные удары и лопались сосуды. США измором взять стараются наш народ!

А дальше мне становилось все хуже и хуже. Не в состоянии более существовать в подобной беспросветной кручине и, по-видимому, уже близкая к психозу, в один прекрасный час я твердо для себя решила, что должна бороться с врагом по примеру героев-партизан, которых мы все время проходили в школе. Сразу стало легче жить и дышать.

После некоторых раздумий о партизанах-подпольщиках стало ясно, что мне самой надо бы разыскать обезумевшего мужика в лесных чащобах и лично прикончить его кровавые похождения раз и навсегда. Надо положить конец кошмарам. И если не я сама лично, то кто?

Премиленькая и прехорошенькая десятилетняя девочка Вероника решила убить человека (не просто убить, а покарать за содеянное зло) и теперь, вместо растрачивания времени впустую на воображение мучительных терзаний детишек и козочек, принялась со всей возможной серьезностью и совершенно недетской холодной и бесстрастной логикой обдумывать практическое осуществление возмездия. Тогда же я в самый первый раз так явственно почувствовала в себе этот, хотя и нематериальный, но оттого не менее твердый, несгибаемый и отточенно-острый стержень-опору, и даже страшные сновидения перестали сниться, как по мановению волшебной палочки. Мой стержень-опора целиком устремил меня к цели-долгу, а все остальное на время сделалось неважным.

Бабуле, конечно же, я ничего рассказывать не буду, а иначе она точно накажет. Маме, так сильно зависящей от бабушкиных повелений и по большому счету ей подчиненной, я тоже ничегошеньки не скажу. Вообще никто ничего никогда не узнает. Я уйду с волчатками в лес с утра пораньше. Чудовищный мужик, узрев меня праздно шатающейся по лесу, точно попробует навалиться, как в прошлый раз. Вот тут-то я и отдам волевой короткий приказ «фас» своим собачкам, и они без лишнего шума разорвут страшного мучителя в клочья. И кто будет его искать? Естественно, никто. Потом вернусь на дачу, как обычно, и чудесные золотые сны-фантазии начнут меня посещать, как раньше. Или прилетит добрый сказочник Оле-Лукойе и подарит мне свой волшебный цветной зонтик.

После раннего завтрака, состоявшего из овсяной каши, двух яиц «в мешочек» и блинчиков с творогом, я стремглав умчалась в лес, даже волкам было не так-то просто угнаться за мной. Резво и методично обошла все лесные закоулки – и те, что знала, и те, где раньше никогда не бывала. Сумела-таки провалиться в малозаметное торфяное болотце. Там основательно вымокла и здорово измазалась, но обошлось. Заблудилась, выйдя к какой-то совершенно незнакомой деревне. Расспросив у местных дорогу обратно, проплутала еще довольно долго и явилась домой к бабушке затемно: грязная, чумазая, усталая, голодная, но, в общем-то, довольная предпринятым походом.

Противный мужик как сквозь землю провалился; наверное, его поймали и без меня, или он сам сгинул на болотах, не выдержав собственных же кровавых злодеяний. Вероника Ястребиный Коготь могла бы поклясться, что в лесу его следов точно больше нет, а то Вероника Красный Орел непременно нашла бы. Таисия Андриановна ругалась дня четыре, припоминая мне и сторожа, который обещал жаловаться в правление «Прорыва» на самовольный увод собак; и сетуя на опоздания к обедам и ужинам, и на грязь, которую я на себе всегда притаскиваю, и на мокрые сапоги, которые при просушке раз за разом теряли все свои полезные качества, и еще на тысячу и одну вещь. В который раз она убеждалась в несколько противоречивом мнении, что я «сущий бес и божье наказание», что «береза из такого ребенка все равно не вырастет», что «послушная соседская Аллочка уже никогда не станет ее внучкой» и что «где же одинокой Лидушке устроить личную жизнь при наличии такого исчадия ада вместо дочери», но все же выдрать меня так и не попыталась.

А чуть позже я нечаянно услышала, как бабушка обсуждала со сторожем случай поимки дикого мужика сельским отделением милиции как раз в день моей на него «охоты». В тот самый день он попытался купить водки в местном сельмаге и был задержан ввиду несуразной расхристанности вида и нецензурности речевых оборотов. Вроде бы оказался он сумасшедшим, сбежавшим из психиатрической лечебницы километров в ста отсюда, куда был обратно препровожден. Я подумала, что этот садист, видно, «в рубашке родился», раз со мной не встретился. С тех самых пор высыпаться на каникулах мне удавалось просто отменно, и никому никогда в жизни я про ту свою «лесную охоту» не рассказывала. Сама же теперь-то согласна, что человеку вообще-то не дано высшего морального права самолично определять меру чьей-то вины, пресечения и наказания. Все же правильно сказано в Библии: «Оставьте возмездие в удел Господу своему». Однако нет-нет да и взбаламутится дно души так, что и не знаешь, как же правильно поступить… Все-таки жизнь – штука глубокая, серьезная и непростая.

Все мое детство родители сетовали, что я непоседливое и неосторожное создание и часто пропадаю-болтаюсь неизвестно где. Мама и ее коллеги и многие другие окружающие меня люди считали меня добрым, доверчивым, ласковым и нежным ребенком, лишь я одна знала, какая злая и мстительная девочка сидит внутри, и к своему искреннему стыду немножко гордилась ею.

Кирпичики человеческого характера начинают закладываться с самого раннего детства, и процесс не прерывается, видимо, до последнего вздоха на этой земле. Так что кирпичики моего характера наверняка до сих пор продолжают складываться один к одному, мне иногда даже чудится: вот получается что-то вроде Кремлевской стены – может быть, когда-нибудь кому-нибудь будет любо-дорого смотреть, а может, просто банальная пустая гордыня заест «по самые ушки» и ничего толкового не выйдет и вовсе.