Пэчворк. После прочтения сжечь - Инга Кузнецова

И вот мне приснилось, что я вновь возвращаюсь к нему; внутренний объем квартиры, ее конфигурация изменились, коридор вытянулся, мебель порыжела, непонятно, когда, может быть, только в момент, когда он впускает меня. И, пока я в робких слезах рассказываю, как мне было невозможно без него (он проходит в комнату, а я еще вожусь с вешалкой и плащом, или просто боюсь входить, или стада воспоминаний проносятся, и поэтому я подтормаживаю), на полке для сумок и зонтиков полеживает его хипстерская шапка-ушанка (таких он не носил, я вообще таких никогда не видела). Это не зимняя – это какая-то весенняя будто бы баварская охотничья шапка (она хищно выглядит) из зеленой и коричневой замши, бывалая, с длинными ушами, завязанными наверху, и потертым замшевым же козырьком. Лежит, как летний заяц.

И, пока я как будто в забытьи (внутри сна!) гляжу на эту шапку и годичные кольца тумбочки, я думаю о том, что жизнь – это намокшая древесина; о тяжести как таковой и о том, что пропорции тяжести-нежности с тысячелетиями не изменились. Я думаю: если ты действительно хочешь узнать жизнь и ее края, то ты их узнаешь самым эффективным, самым жестоким способом. И, так и не повесив плащ, открываю дверь на лестничную площадку и то ли прощаю, то ли прощаюсь.

(цвет всего)

А потом – однократной вспышкой – возникают найденные в комоде круглые очки а-ля Леннон с фиолетовыми стеклами.

(герань)

Боль обрушивается на меня, превращая в растение, инфузорию. Лишь шуршанье сухими пальцами во внутреннем кармане плаща оказывает ей сопротивление. Валидол. Остальное тело уже капитулировало. Я очень хорошо знаю, что со мной. Тому, как все это безобразие называется, на русском есть симметричное слово – герань. (…)

(освенцим)

«Освенцим моей нежности» – так он говорил.

Что он делал со мной?

У меня нет адекватного способа, которым можно было бы об этом рассказать. Получается грубо, какая-то безличная механика. Восстание манекенов не вызывает чувств. Техника сексуального принуждения – это интересно, но разве в ней дело? Как описать распадение человека на атомы? На элементарные частицы? На элементарные частицы элементарных частиц? Как подумать о том, до каких пределов любовь может все это держать? У меня нет такого языка в кармане. Я тычусь, и все – не то. Найти его, изобрести его, адекватный феноменам – такая невозможная, обреченная задача! Но я должна это сделать, у меня нет выбора – мне нужно высказаться и наконец замолчать. Чтобы отдохнуть, чтобы раствориться в прохладе молчания.