Француженки не верят джентльменам - Лора Флоранд

У нее не было логического объяснения, почему Габриэль притягивал ее так сильно.

Чье-то крепкое тело очень нежно подтолкнуло ее сзади.

– Bonjour[46], – пророкотал низкий голос ей в ухо.

Она повернулась и обнаружила, что он стоит на лестнице позади нее, и его лицо находится почти на уровне ее лица. Рассудительность и здравый смысл Джоли мгновенно улетучились и затерялись неизвестно где, а безмятежная уверенность рухнула под напором дикого желания схватить его, поцеловать и увидеть, каким простым и невоспитанным он может быть.

Его лицо приблизилось, и ее сердце рванулось в двадцати различных направлениях одновременно, будто потеряло ориентир… Он прижался в настоящем bise[47]к каждой ее щеке поочередно. Все ее существо потянулось к нему, желая продлить прикосновение к свежевыбритому подбородку, но она не осмелилась потянуться за ним, когда он поднял голову. Габриэль смотрел ей в глаза с очень близкого расстояния. В его глазах плескалась небесная синева.

Она сглотнула.

Он втянул носом воздух.

Она закусила губу.

Его взгляд проследил за этим движением, и глаза потемнели.

Она отстранилась.

Один из его кулаков на секунду сжался рядом с его бедром.

– Доброе утро, – сухо сказала она. – Кажется, вас соней не назовешь.

– Тебя тоже. – Он выглядел так, будто это его обрадовало. – Наверняка ты думала, что у нас мало общего: разве что иск и взаимное сексуальное влечение.

Она резко повернулась и направилась через place. Он пошел рядом, и ему с трудом удавалось приспособиться к ее мелкому легкому шажку и не обгонять. Приходилось притормаживать, сокращать свой обычный шаг, длинный и быстрый, и даже держаться немного позади. Сегодня он был одет в чистую, мягкую, обтягивающую серо-зеленую футболку и джинсы, волосы были мокры, исходящий от него легкий яблочный запах свеж. Неужели это только ради нее? Ей даже показалось, что мускулы на его руках были обрисованы еще более рельефно и аппетитно, чем прошлой ночью. Фантастический мужчина!

– Вы уже идете на работу?

– На самом деле еще пару часов я свободен.

Он искоса бросил на нее взгляд, полный надежды, и вопросительно поднял брови.

Она стиснула зубы. Свободен? На случай, если она захочет пригласить его к себе?

Его взгляд скользнул по ее лицу. На секунду Габриэль помрачнел, потом потер затылок, и мрачность исчезла, будто он стряхнул ее.

– Твой учитель йоги отпустил вас раньше? Я думал, у меня есть еще пять минут.

– Вы преследуете меня?

На миг он нахмурился.

– Как легавая? Почему мой образ у тебя вечно ассоциируется с каким-нибудь животным? Нет, я обыкновенный человек и тоже имею право тренироваться. – Он указал на свою гимнастическую сумку, висящую через плечо. – Ты хочешь сказать, что не заметила меня в фитнес-центре? Ты и вправду не знала, что я наблюдал, как ты принимала свои любимые позы?

Весь мир покачнулся, все ее спокойствие исчезли сразу. На их месте возникла маленькая жгучая искра. Она начала расти, и росла, и росла, пока не заняла каждую клеточку ее тела, которое Джоли выгибала, тренировала и растягивала больше часа. А поскольку упражнения были сложными, то почти во всем теле ощущалось приятное жжение.

– Спасибо, – съязвила она. – Уж я-то могу вообразить, о чем вы думали, пока смотрели на меня через окно.

Она направилась в старую часть города. Возможно, лучше спокойно прогуляться по пустым утренним улицам, чем сразу направиться в гостиничный номер с идущим сзади Габриэлем, который только того и ждет, что она приведет его прямо туда.

Допустим, может быть, не лучше, но уж точно умнее.

«Пфф. Зря ты так думаешь, – угрюмо запротестовало ее тело. – Давно пора какому-нибудь психологу заняться изучением коэффициента тела, чтобы уравновесить все эти тупые E.Q.[48]и I.Q.[49]».

– Ты можешь, – его ухмылка вернулась на прежнее место, – представить себе, о чем я думал? Неужели? Мы могли бы сравнить картины, возникшие у нас в голове. Просто чтобы посмотреть, одинаково ли у нас работает воображение.

У нас? То есть у нее и у мужчины, который придумал невероятно изысканную, хрупкую Розу с тающим золотым сердцем? Ее собственное сердце растаяло при этой мысли.

Вполне можно было предположить, что этот мужчина мог быть… элегантным. Куртуазным. Заботливым и изысканным. Поэтичным. Готовым расстелить свой плащ у ног женщины.

Почему бы не притвориться таким хотя бы на денек? А не заявлять открыто, что ей хочется, чтобы он занялся с нею диким животным сексом, о чем они оба в принципе знали.

Джоли взглянула на Габриэля, когда извилистый спуск привел их на еще одну маленькую place со старинным фонтаном, украшенным мраморной звериной мордой. Струя воды вытекала из пасти и падала в крошечный бассейн, окруженный скамьями в форме полумесяца. Толстые зеленые лозы жасмина с нежными белыми цветами полностью покрывали стены. Ранним утром place была еще в тени, и в тишине слышались только звуки воды и их шагов.

Она остановилась перед фонтаном, и когда Габриэль поравнялся с ней, подвинулась так, что оказалась лицом к нему, но по другую сторону бассейна.

– Вам повезло, что вы такой пылкий, – горько сказала она.

– Я знаю, – с отчаянием произнес он, засовывая руки в карманы и прислоняясь плечом к жасмину. – Невыносимо думать, какой была бы моя личная жизнь, если бы при таком темпераменте я был бы уродом. Так о чем я говорил?

– Вы так… невероятно… высокомерны.

– Я знаю. – Его голос звучал раздраженно. – Но не вижу, в чем был высокомерен с тобой. Кажется, игнорировать твои сигналы было бы гораздо более высокомерным, но, видимо, я и понятия об этом не имею.

Ее сигналы. Она скрипнула зубами, чтобы преодолеть желание обеими руками схватить его за волосы, с силой наклонить его голову, чтобы он почувствовал боль, и впиться в его чувственный высокомерный рот. Это научит его считать ее сигналы не столь очевидными.

– Вы обращаетесь со мной, будто я ваша… ваша… – Она искала в уме такое французское слово, какого никогда не слышала в юности, когда летом приезжала к отцу. – Pute[50].

Вид у Габриэля стал таким, будто он шел, весело насвистывая, и неизвестно откуда получил удар сковородой по лицу. Ему потребовалась целая минута, чтобы издать хоть какой-нибудь звук.