На нарах с Дядей Сэмом - Лев Трахтенберг

Поначалу я легко поглощал тунец, мэки и салмон в чистом виде. В крайнем случае добавляя совсем немного риса и пол-ложечки майонеза. Через какое-то время с любимой русской «заправкой» я завязал и переключился на низкокалорийную смесь из горчицы или даже меда.

Далее в рыбу крошились сворованные на кухне и купленные у спекулянтов овощи и яйца. В результате получались достаточно полезные, но быстро приедавшиеся салаты, которые я называл «Весна».

Из-за этого мне пришлось переключиться на супы из все тех же рыбных консервов и всего, что «боже не гоже». Пищу здоровую, с минимальным содержанием углеводов и вреднятины.

Горячие фантазийные тюри надоели еще быстрее.

Тогда я занялся кулинарными изысками и кухней haute cuture. Рецептура дизайнерских блюд от «шефа» Трахтерберга была рассчитана на гурманов с крепкой нервной системой.

К столу подавали: тунец с виноградным джемом и перцем. Или мед, специи, лук в сочетании с макрелью и курицей. Или паштет из какой-то рыбки в томатном «луизианском» соусе с арахисовым маслом. Или…

После выхода на свободу я на полном серьезе подумывал об открытии в Нью-Йорке тематического ресторана «Тюрьма» с соответствующим антуражем, дизайном и атмосферой. Конечно, без моих собственных кулинарных наработок.

Еще до ухода за решетку я зарегистрировал идею и несколько названий в патентном бюро США. В успехе псевдотюремного общепита со стилизованным «зэковским» меню, умело раскрученным «бывшим федеральным заключенным», я ни минуты не сомневался.

Расчет делался на любопытных ньюйоркцев и гостей «столицы мира», которых бы обслуживали официанты-«охранники». Отпечатки пальцев при входе, фотография «заключенного», наручники за «провинности», еда из спецподносов, и прочие веселые прибамбасы.

Я с нетерпением ждал выхода на свободу. Оставалось найти достойных партнеров и поскорее приступить к делу…

…По странному совпадению производителем и расфасовщикам 90 % ларечного провианта являлась компания-миллиардер Keefe.

Бизнесмены из Сент-Луиса приходились родственниками дважды президентской семьи Буш. По вполне понятным причинам проблем с государственными контрактами на обслуживание многомиллионной штатовской «братвы» у Keefe не наблюдалось.

На зэках хорошо зарабатывали как ангажированные частные поставщики, так и само государство. Цены в «комиссарии» зашкаливали или, как говорили американцы, «skyrocketed» – «взлетали вверх, как ракеты». Причем не только на еду.

Вторую треть мини-каталога составляли предметы личной гигиены. При этом ни о каких косметически-парфюмерных разносолах типа L`ancome, Gillette или Nivea речь, естественно, не шла. Как, впрочем, и о массовом аптечном ширпотребе.

Имена неизвестных компаний-производителей чудо-пузырьков и упаковок наносились практически невидимым шрифтом.

Я не переставал удивляться, что от форт-фиксовской косметики у меня не выпали оставшиеся волосы и зубы, кожа не покрылась струпьями и чирьями, а после ужасающих «одноразовых» лезвий – голова вообще осталась на месте.

На помощь государству и озабоченным зэкам приходили тюремные умельцы-косметологи.

Испаноговорящие ученые моей шарашки производили волшебные кремы и лосьоны против «старения» и «облысения», пользовавшиеся бешеной популярностью у сентиментальных сидельцев, приближавшихся к кризису среднего возраста.

Среди прочих компонентов, оригинальная рецептура чудо-снадобий включала в себя толченый аспирин, витамин Е, мелко нарезанный чеснок, вазелин и цедру от апельсинов. Латиноамериканские эскулапы держали состав молодильных яблок в строжайшем секрете.

Не хватало лишь сушеных червей…

Непонятно, по какой причине, но у нас в кутузке не продавались даже самые паршивые дезодоранты против потения. Липкие подмышечные «мазилки» отдавали дезинфекцией. Из-за их неприятного запаха, а также отсутствия элементарных гигиенических навыков мои соседи по казенному дому смердели по полной программе.

Прокисший запах пота во всех его вариациях (смешанный с грязным бельем, немытым телом, «выхлопными» газами, прогорклой стряпней, не смытым туалетом, гнилым ртом) густо заполнял тюремные коридоры, каптерки и камеры.

Через какое-то время бывший гедонист, любитель кальвадоса и почитатель Вертинского с Кузьминым свыкся с каталожным амбре.

Выбора у него не было.

Следуя совету Сони Мармеладовой из «Преступления и наказания», з/к № 24972-050 кротко принимал страдания и ими себя искупал.

В принципе у меня это получалось совсем не плохо. Особенно для новичка, корректирующего свое мировоззрение.

Неожиданно я заново открыл для себя творчество Федора Михайловича. Романы зазвучали совсем по-другому, как-то очень жизненно.

Его «Записки из мертвого дома» вообще оказались сверхактуальны. По моей просьбе друзья прислали острожное повествование от Достоевского, и оно сразу же стало моей настольной пенитенциарной библией.

Я сделал неутешительный вывод, что российский каторжанин и американский заключенный имели много общего, несмотря на 200 лет разницы. Судите сами: «Человек есть существо, ко всему привыкающее – это самое лучшее его определение». И многое-многое другое.

Ничего не изменилось.

Увы…

Мой мозг требовал ответов на многочисленные «почему» в безуспешных поисках «смысла жизни» в Форте-Фикс. В вопросах обоняния – тоже.

Например, я не понимал, почему мусульманам Форта-Фикс повезло больше других? Почему только они могли купить ароматические масла в крошечных пузырьках по пять долларов за штуку, а мы – нет? Почему у меня начались обонятельные галлюцинации? Почему мой нюх обострился, как у Гренуэя из «Парфюмера» Патрика Зюскинда? Почему не хватало знакомых запахов?

Дело доходило до смешного.

Я беззастенчиво пользовался служебным положением и «кастрировал» некоторые поступления в библиотеку.

Глянцевые мужские журналы «Men`s Health`, «Esquire`, «GQ» сопровождали рекламу одеколонов вклеенной пробной полоской.

Через них я вдыхал запах свободы.

Эти надушенные «закладки» оказались ужасным дефицитом – нюхнуть хотели все!

Арестанты безжалостно вырывали пробники и продавали их «три бумажки на доллар». Заветную полосочку можно было положить в железный шифоньер, а можно – потереть о себя перед свиданкой – «визитом».

Каждому – свое…

Как-то раз я унюхал чудесный незнакомый запах, идущий от одного из чернокожих соседей. Невзначай спросил, чем он пользуется. Оказалось, религиозным ароматическим маслом для мусульман с экзотическим названием «Сомалийская роза».

Перед очередным приездом моих верных друзей Гали и Миши я одолжил у дружелюбного соседа-магометанина его заветный флакончик. Надушился от души.

Но ребята меня не поняли. На Леве чудненькая сомалийская роза пахла на редкость отвратительно. Как в том старом детском анекдоте про «говно под елкой».