Норвежская рулетка для русских леди и джентльменов - Наталья Копсова

Уже поздним вечером, примерно в районе двенадцати я залегла в хозяйскую джакузи, предварительно украсив ванную комнату многочисленными свечами, и мокла там почти до часу, будучи абсолютно уверенной, что Николай или уже вернулся, или где-то на подъезде к дому. Его отсутствие меня не слишком приятно удивило, сделалось даже логически не очень понятно, что же можно делать на работе после полуночи и к тому же накануне выходных. Неужели в посольстве какие-то люди еще работают? Я позвонила на Колин мобильный и, поскольку он не отозвался, оставила сообщение с просьбой перезвонить. Его рабочий номер также хранил молчание. Когда и через три часа Николай не появился и не позвонил, я не знала, что и думать. Опять тот же самый, мутный и противный поток всевозможных комплексов, подозрений, страхов и обид завертел-закружил в прежнем удушающем вихре, увлекая в так знакомые топи беспросветного ада. Я горько разрыдалась от отчаяния и очередного разочарования.

Конечно же, даже самая последняя идиотка должна догадываться, что если мужчина оскорблен в лучших чувствах, то на что-то хорошее с его стороны надеяться просто смешно; но все же именно такого поступка со стороны хорошо воспитанного и доброго человека не ожидала совсем. Ведь он бы мог со мной по-честному объясниться! Неужели даже по телефону не желает ответить! Пусть скажет прямо, и я не долго стану напрягать своим присутствием, но ведь так приличные, нормальные, благородные люди не поступают!

Я сделала еще одну попытку дозвониться, но теперь мобильник был вовсе отключен. Виртуальные железные обручи, усеянные изнутри гвоздями, принялись тем не менее совершенно реально сжимать и распирать меня изнутри попеременно; теперь даже водка не могла сделать пьяной и отключить айсберг горьких обид, великой пирамидой остекленевший внутри. Коньяк «Черный ярлык» также был мной полностью прикончен, хотя дотоле я не являлась любителем классических коньяков. И в выходные я старалась побольше пить. Смешивала все со всем, делала совершенно убийственные коктейли и мстительно опустошала роскошный по возможностям выбора хозяйский бар. Ну и пусть!

Гремуче-дремучая смесь из ликера Лимонадо, невероятно противной греческой водки Алороза, выпадающей к тому же осадком на дно стакана в виде мыльных хлопьев, сухого Мартини и фруктового крема Амарила оказалась самой действенной в смысле торможения чувств и эмоций. Коктейлю своему я придумала подходящее название: «Тьма над бездной», даже самой понравилось.

Ровно через двадцать четыре часа после Колиного невозвращения, то есть в полночь субботы, стукнуло мне в ум, что со староновогодней русской оккультной ночи, когда по извечной традиции девушки пытают судьбинушку на «суженых-ряженых», прошло всего каких-то две недели – может быть, мне стоит попробовать? Заодно как раз выясню: в самом деле в нашем мире действуют те хваленые колдовские силы или многочисленные легенды, книги и фильмы о них – лишь пустая болтовня и детский лепет. Пусть те всезнающие энергетические поля мне прямо покажут нынешнее местопребывание Николая и откроют истинную причину исчезновения вышеупомянутого, вот тогда и я в них поверю. В самом деле, что им стоит!

Прикинув, что совершенно необходимый для сеанса магии зеркальный коридор легче всего организовать в ванной на втором этаже, где зеркал полным-полно по всем стенам, я живенько приволокла туда из гостиной два пятилепестковых хрустальных подсвечника и уже мной початую бутылку красного, наиболее напоминающего по цвету человеческую кровь вина. На себя же надела просторный белый хозяйский халат и посильнее взлохматила волосы для того, чтобы при непредвиденном развитии ситуации постараться сойти среди призраков за свою. В виде ширмы, отгораживающей от зазеркального мира в случае прямой угрозы оттуда, выбрала самое большое из махровых полотенец, лежащих в угловом шкафчике.

Минут двадцать, а то и все полчаса я честно вперяла в глубину стекла напряженный взор и шептала нужные слова, однако вместо мистических далей видела отражение лишь своей собственной, здорово осунувшейся и бледноватой физиономии в испуганно-дрожащих отсветах пламени, поневольно пляшущем на губах, щеках, лбу. Два выпитых бокала вина также ничуть не помогли. Никаких привидений: ни в зеркалах, ни в углах помещения, ни в душевой или джакузи не показывалось и не думало. Сидеть и ждать их в конце концов надоело, захотелось спать, и я со вздохами сожаления, но и облегчения принялась тушить свечи. Эксперимент мой провалился с треском, однако чистота его проведения была сомнительной с самого начала.

В конце концов для настоящего ритуала требуется настоящая человеческая кровь – хоть капелька в бокал, а я свою проливать пожалела, решила обойтись одним вином. Добрая половина необходимых в деле заклинаний просто вылетела из памяти, и все потому, что приходится жить за границей, где родной язык забывается, а чужой не больно-то охотно идет в голову. Да и вообще, как ни крути, но ведь любая из якобы мистических историй всегда шита белыми нитками: либо то откровенная чепуха, либо игра чьего-нибудь больного воображения, или еще хуже – лживые фокусы недобросовестных шарлатанов. Уж кому, как не мне, это понимать!

Я уже задувала огоньки на втором подсвечнике, когда случайно упавший в зеркало взгляд уловил там немного странное сгущение то ли пара, то ли тумана, а может, странных каких-то облачков. Пришлось вглядеться повнимательнее. Секундой позже вроде как удалось узреть в некоей дали нечто напоминающее высокую, отвесную и по виду довольно мрачную скалу в окружении подобострастно ее лижущих темно-серых волн-великанов с седовласыми мощными гребнями. От удивления я даже присела обратно на стул.

Изображение было вовсе не таким четким, как, например, на телевизионных экранах или в кино, скорее как если смотреть в настежь распахнутое окно в туманный день или войти в клубящуюся паром русскую баню. А еще показалось необычным, что любые запахи доносились отчетливо, а звуки – совсем никак.

На самой вершине, почти что в поднебесье, виделся мне старинный, весьма красивый, но уж больно мрачный замок, над которым медленно кружились четыре черные птицы. Я сразу же уверенно подумала об орлах, хотя так издалека разглядеть породу птиц никак не представлялось возможным. Тот замок невероятно напоминал дворец Синей Бороды с картинки из знакомого с детства собрания сказок, хотя за давностью лет я могла ошибаться и перепутать ассоциацию с ранее где-нибудь виденным туристическим объектом.

Вдруг видение в зеркале начало приближаться к внутренней поверхности стекла, хотя и медленно. В одной, судя по суровому интерьеру, из дворцовых зал на торжественном, из камня высеченном троне восседала женщина. Черты лица ее расплывались, никак не схватывались ни глазами, ни сознанием; но вроде бы молодая, темноволосая, короткостриженая… Зато одеяние на ней: ярко-алое, слегка блестящее, падающее мягкими, специально задуманными складками, я, кажется, сумела узнать. Так ведь то Алена в одном из своих домашних халатов, специально стилизованном под японское кимоно! Перед ней стоит большая серебряная, вроде бы как даже церковная чаша, а в ее руках сияет что-то зеленое. Тягучую зеленую жидкость она льет в ту серебряную чашу, потом отрезает ножом, появившемся из широкого рукава, прядь своих волос и бросает туда же вслед… Из кубка струится очень странный изумрудный дым, и теперь женщина его подает некоей не вполне ясной, но явно мужской фигуре, стоящей позади трона и одетой как для похода в горы…