Козулька - Дарьяна Антипова

Я увидела, что Альгис ничего не понял. Это и хорошо.

— А где твоя мама? — спросила я.

Мальчики смотрели то на меня, то на стену. Они о чем-то думали.

А Альгис на меня не смотрел. Потом сказал:

— Она умерла.

И я поняла, что мне пора уходить.

Я показала в сторону своего дома.

— Если хочешь, забегай к нам. У нас редко гости бывают.

— И ты приходи, — сказал Альгис и забрал полотенце.

Когда я, наконец, перелезла через забор и открыла дверь в нашем доме, то увидела маму. Она стояла посреди комнаты. И у нее были черные волосы.

* * *

Когда я просыпаюсь, уже жарко. И солнце пробивает тяжелые шторы насквозь. Я слышу, что мама с кем-то разговаривает и смеется. Мама смеется? Я скидываю одеяло, невнятно здороваюсь с Княжной и бегу к лестнице. Слышу, как бабушкины книги шепчутся друг с другом. Как будто они тоже чувствуют, что скоро что-то случится.

Мама в ярком красном платье стояла у забора и улыбалась Соседу. Он высокий, у него очень светлые, почти желтые волосы. Как у мамы раньше. Я и раньше встречала его у магазина, но я никогда не смотрела ему в лицо. Всегда отворачивалась и закрывала глаза. А его глаза похожи на сливы.

— А вы никогда не думали отдать Алену в нормальную школу?

— Нет, что вы. Мы с Лешей всегда считали, что для нее будет лучше учиться дома.

— Но как же вы одна справляетесь со всем?

Мама улыбалась, но ее спина напряженно пошевелилась. Но Сосед этого, конечно, не заметил. К нему-то она стояла лицом. Мама просто откинула волосы с голых плеч.

— Вы знаете, я решила даже имя поменять. Я больше не могу так…

— Волосы, теперь имя… Вы скоро всю свою жизнь поменяете?

— Как вы думаете, какое имя мне подойдет больше?

— Вам нужно что-то… экзотическое!

— О, нет, хватит с меня экзотического… — И мама вновь засмеялась.

Это так странно. Обычно мама по утрам говорит с попугаем. А я говорю с Княжной. А по вечерам мы говорим друг с другом. А теперь все изменилось.

Я разозлилась и пошла кормить жаб и разговаривать с черепахами.

— А ты знаешь, что наш сосед — киллер?

Мама довольно ежится, когда видит мои глаза. Я так и думала, что с ним не все нормально.

— С чего ты так решила? — спрашиваю я и сцепляю руки.

— Все сходится! — Мама вытаскивает из холодильника курицу и уходит на кухню.

Я молчу. Я знаю, что мама не выдержит и расскажет все, что она знает.

Так и есть. Мама выглядывает из-за угла, ее странные черные волосы свешиваются вниз. Ее руки в соли и в выжатом лимоне.

— Ну… — Она прислоняется спиной к печке и задумывается. — Он не ездит каждый день в город. Значит, не офисный служащий. Он говорит, что работает этим… как его… — мама взмахивает руками. — В тире! Да! У него собственный тир!

Я вспоминаю стену с револьверами в его доме. И во рту появляется противный вкус, будто я облизала собственную царапину, чтобы из нее не шла кровь.

— И — ву-а-ля! Я — гений! Он скрытный, следит за собой, у него почти никогда не бывает дома гостей. Он ничем не выделяется. Но у него всегда много денег.

— У него есть противный сын, — говорю резко я, хотя понимаю, что мое мнение сейчас ничего не стоит. И разве я сама вчера не пригласила Альгиса в гости?

— И что? — мама засовывает курицу в печку. — Все мужчины такие. Вспомни папу, когда он живет в городе больше двух суток! Ррр…

Мама умолкает и уходит к себе в комнату.

Я чувствую, что начинается гроза. Ветер бьется к нам в окно. К нам снова заходил Сосед. Его зовут Лев. Дурацкое имя. Он сказал, что огромное дерево упало в овраг, и его корни разрыли асфальт. И дорога обрушилась вместе со старым мостом. Там, где родник. И теперь к нам никто не сможет проехать на машине. Потом он ушел.

Когда папы нет — все рушится и ломается. Если бы он был здесь, то закопал бы дерево, выгнал всех собак, кроме Карны, из дома. Забрал бы к себе наверх свой диван. Он бы отремонтировал дорогу и нашел ящериц.

Мама сидит у шкафа, разбирает черепа, засушенных мышей. Когда-то она училась в университете и даже закончила аспирантуру. И ездила с папой по всему свету. Но появилась я. И мама решила сидеть дома. А папа должен был ездить по свету с их общими друзьями и зарабатывать деньги.

Вдруг моргнул и потух свет. Мы зажгли свечи. Мама выскочила на улицу, чтобы занести Броньку в дом, и вымокла. Она распустила волосы и снова села разбирать свои старые сокровища.

Крыша гудела. Крысы бегали под полом. Собаки лаяли на каждый удар грома.

Я со страхом посмотрела в окно. В нашем дворе, на склоне, растет столетнее, почти тысячелетнее дерево. Собаки каждый день играют — роют под ним норы.

Мама подумала о том же, о чем и я.

— Боюсь, дерево упадет, — сказала вдруг мама, отрываясь от коробок с мышами.

— Куда? — спрашиваю я, откинувшись в кресле.

— На туалет. — Одна из коробок падает у мамы из рук, и оттуда вываливаются чьи-то длинные тонкие хвосты.

— А мне кажется, что дерево упадет на мой второй этаж и ночью придавит меня.

Мама удивленно выглядывает из-за шкафа и смеется. Что-то она сегодня много смеется.

— Тогда спи внизу, на диване.

— Здесь спят собаки. — Я протягиваю руку за яблоком, половину съедаю сама, а другую половину кидаю Карне.

Мама вдруг мрачнеет, устало кладет голову на руки и замирает.

Я спрашиваю то, о чем боялась ее спросить весь день.

— Зачем ты покрасила волосы?

Мама издает глухой и непонятный звук.

— Я еще и имя поменяю.

— А если… А если папа тебя не узнает, когда приедет?

Мама долго молчит, потом тихо говорит.

— Он и так нас не узнает.

Я чувствую, что у меня дрожит голос, но я все равно продолжаю спрашивать ее.

— Когда он вернется?

— Я не знаю… Но мы должны это выяснить. А вообще… — Она разводит руками и смотрит на собак. — У нас нет места для папы, — говорит она со вздохом. — Тогда негде будет спать собакам.

— Какие собаки? — Я вдруг понимаю, что кричу. — Когда папа вернется? Мама, когда вернется папа?

Мама так громко шуршит костями животных, что я все понимаю. Она не хочет отвечать. На улице грохочет гром.

— Я нашла! — Мама вдруг радостно бросает что-то мне на диван. Это — белая плоская косточка.

— Белка?