Козулька - Дарьяна Антипова

Да прокиснет звон в вязкой копоти,

Да подернется молодым ледком!

Проплывет луна в черном маслице,

В зимних сумерках,

В волчьих праздниках

Темной гибелью

Сгинет всякое.

Там, где без суда все наказаны,

Там, где все одним жиром мазаны,

Там, где все одним миром травлены.

Около четырех утра пошли домой, в деревню, в тепло.

Дима сидел на заборе и смотрел на ночное поле. Руслан раздраженно складывал остатки еды в пакет. Яна набралась храбрости и подошла к нему.

— Зачем ты зимой сказал, что Дима встречается с Ирой?

— Я не помню, — буркнул Руслан и положил пакет в холодильник, который почему-то у них стоял в сарае. — Я вообще не понимаю, зачем ты его сюда притащила.

— А ему наврал, что я люблю только тебя. Мы же с тобой были просто друзьями!

Руслан осклабился:

— Потому что жизнь — это сделка. Кто ее лучше провернет, тому и достанется приз. А что?

Яна задохнулась. Она сжала руки, посмотрела на Диму и вместо ответа, глядя в землю, произнесла:

— Мне пора…

Пока Янка шла к калитке, она все вспоминала, как Дима вытряхивал дорожный песок из начищенных ботинок, жмурился на солнце, а его волосы развевались по ветру.

Она очень долго шла к забору.

Яна просто проплыла мимо Димы и вышла в калитку, в ночь. Руслан не пытался ее остановить. А Яна услышала сзади, как Дима спрыгнул с забора, схватил в охапку свою ветровку и пошел следом.

Когда Яна оглянулась, его огромные глаза горели на худом лице, длинные волосы в кучу сбились под капюшоном на голове. Он вдруг бросился на колени перед Янкой, прямо на землю, и прижался лицом к ее ногам…

— Дима, ты чего? Димочка? Ну…

— Ты теперь будешь со мной? Ты ведь хочешь еще быть со мной?

— Какой же ты глупый, Дима…

— Ты сама глупая, — хихикнул Дима, и Яна увидела, как засветились в темноте его глаза.

Димка подпрыгнул, сделал какое-то странное па в воздухе и упал со счастливой улыбкой на землю. Янка подошла к нему. Села рядом.

Дима обнял ее и прижал к себе.

Рядом стоял чей-то забор, а за ним рос большой куст сирени с остатками засохших цветов. В его ветвях сидел большой толстый кот и одним прищуренным глазом, будто улыбаясь, поглядывал на Янку, которая не знала, смеется она или плачет.