Тайны Торнвуда - Анна Ромеро

Я посмотрела через кладбищенский двор на бабушку Бронвен. Сегодня Луэлла согласилась позднее встретиться с Хобом. Ее лицо светилось, и, несмотря на еще не полностью сошедший синяк под глазом, она выглядела спокойной и красивой. Трудно поверить, что только вчера она прочла украденные письма своей матери. Одно время я думала, что правильнее будет не отдавать их ей, правильнее – защитить ее от правды. Но я вспомнила ее лицо в ту ночь, когда похитили Бронвен. Сначала шок, потом стальной блеск в глазах, когда она вложила мне в руку охотничий нож своего отца с тихими словами, очень похожими на приказ: «Сделайте что угодно, Одри. Только приведите ее домой невредимой».

Восторженный вопль снова привлек мое внимание к Бронвен и Джейд. Они наконец-то уселись плотной группой перед камерой, но только для того, чтобы тут же с криками вскочить, когда громадная бабочка опустилась на охапки роз, которые обе они держали.

Кори встала, по-прежнему прижимая к груди дневник.

– Идем, – сказала она, помогая мне подняться и беря наши букеты. – Чего они там одни веселятся?

Она была, разумеется, права.

В конце концов, день был роскошный. Небо – кобальтовый купол, солнце – восхитительно жаркое, а утро наполнено обещанием.

Было воскресенье, и все мы принесли цветы для Айлиш.

* * *

Позднее, сидя в своей тихой солнечной студии, я позвонила Кэрол. Она следила за событиями по теленовостям и газетам, и полиция уведомила ее о продолжающемся расследовании обстоятельств смерти Тони. Поскольку средства массовой информации раздули из этих событий невесть что, я подумала, она имеет право узнать простую правду.

Я рассказала, как обнаружила дневник Гленды и как он помог мне узнать правду о ее убийстве. И как, в свою очередь, это помогло мне узнать, что на самом деле случилось с Тони.

Когда я закончила, она тихо плакала.

– Спасибо тебе, Одри, – проговорила она сквозь слезы. – Тони был прав насчет тебя.

– Что ты имеешь в виду?

– Он часто говорил: «Одри – девушка одна на миллион». Теперь я понимаю почему.

Мы повесили трубки, и я сидела в тишине. Старый дом потрескивал. Снаружи две сороки затейливо стрекотали дуэтом. Какое-то время я сидела как в ступоре, охваченная печалью Кэрол и своей. Потом мысли успокоились. Меня охватило чувство облегчения, теплое и успокаивающее, как вода в ванне. Я закрыла глаза, и передо мной предстала красивая молодая женщина, которую я видела на том краю оврага. Теперь она улыбалась. Предвечернее солнце блестело на ее волосах, золотило кожу. Потом она повернулась и скользнула между деревьями, быстро исчезая в сиянии света.