Синдром мотылька - Ольга Литаврина

Вот так мы и прославились, милый Вениамин Сергеич! Оба мы с тобой читали у Пушкина: «Минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь». В школе я не понимал этих строк. Зато в жизни – особенно в то самое время, когда мы с лицеем, что называется, «проснулись знаменитыми».

Как жаль, что мы, и я, и лицей, и дети, оказались тогда в «самой моде» – такие талантливые, серьезные, чистенькие и приглаженные. И никакого хулиганства, никаких вредных привычек – только успехи в учебе и спортивные успехи, – нам всем только крылышек не хватало, как тем самым «Белым мотылькам»!

Нас, как популярное чтиво, попросту «захватали» в то время! Праздник ли, или встреча важного лица в префектуре – вынь да положь «Веснушку»! «Учитель года», победитель конкурса зрительских симпатий на кабельном телевидении – кто же, как не Волокушин?

Каждый раз после очередного официоза я буквально «вливал» в себя новые силы, так нужные для обучения с подопечными «Веснушки», для проработки следующего мелодического спектакля! Однажды мы выступали в окружном приюте для детей-сирот, почему-то носившем английское название и возглавляемом директором-англичанином, – «Биверли-Хаус», кажется. Внимание и какое-то особое погружение в наш маленький спектаклик детей, которые априори далеки от любого искусства, так поразило меня, что около года я носился с идеей открыть в «Веснушке» интернатский класс для детей-сирот, способных к музыкальному или художественному творчеству. Мы с завучами проработали всю программу содержания, воспитания и обучения сирот, даже не замахиваясь на поддержку государства, связались с отделом опеки в управе и префектуре, наконец, писали в московское правительство. Полгода, вместо занятий с лицеистами, понадобилось мне ходить и ездить по инстанциям, улыбаться и носить модные галстуки.

В итоге два образовательных округа – Северо-Восточный и Южный – не смогли договориться о подведомственности будущего класса. Оформлять ли опеку над детьми в Южном, по месту моей прописки, или в Северо-Восточном, где располагается лицей? Вопрос благополучно замяли. Зато поднятая вокруг него чиновная суета еще больше укрепила нашу нежданную популярность.

Десятки взбалмошных матерей днями толклись у дверей моего кабинета, умоляя пристроить их недалеких чад. И каждой приходилось дипломатично, не обижая материнских чувств, объяснять, что классы в лицее переполнены, пусть ребенок пока позанимается в досуговом центре по месту жительства. А вот на будущий год – быть может…

Как-то раз, начав понемногу наглеть и до предела насытясь неумолкаемым дамским обществом, я выгнал из кабинета целую семейку – мать, бабушку и сестру, – пришедшую просить за великовозрастного компьютерного обалдуя. Дескать, пусть уж и дальше зависает за компьютером, чем за сценой в «Веснушке»!

На меня накатали жалобу, и в лицей приехала проверяющая комиссия, которую интересовало все: учредительные документы, пожарная сигнализация, сертифицированный песок в лицейских песочницах, – кроме подлинного содержания нашей непростой созидательной работы. Общение с «комиссионными» дамами отняло у меня ровно неделю.

Знаешь, Венич, я от природы человек желчный и раздражительный. К тому же – возможно, в силу обстоятельств – с детства имеющий форменную аллергию на женское общество. Буквально до выписки из госпиталя я при случае мог так гаркнуть на недотепу-слесаря или музыкального техника за сценой, что весь лицей месяц ходил как шелковый. С родителями лицеистов я общался по минимуму, всякого рода чинуш старался избегать, а женским обществом и вовсе пренебрегал. Правда, тогда это списывали на «алкоголическую нервозность», отчасти так оно и было. Теперь, после Бурденко, я «словно заново родился», шептались уборщицы с этой самой медсестрой Галиной. Утренняя живительная инъекция – «доза», как писали в книгах, – не только напрочь отбивала тягу к любому спиртному, но и привносила в мысли некую философскую умудренность и доброжелательное спокойствие. Сам себе удивляясь, я буквально ставил рекорды общения. Мог с утра насидеться в приемной префекта, в обед «заскочить» в бухгалтерию РУНО с цветами и конфетами, а вечером, за чашкой чая, допоздна обхаживать капризных, вечно недовольных мамаш моих любимых танцоров.