Flutter. Круто, блин. Хроники одного тренинга - Наташа Маркович

Целый час мне необходимо быть требовательной, принципиальной, провокационной, но и мягкой одновременно. Чтобы лишний раз не вызывать сопротивления. Этого добра еще будет немерено. Мне же проще или по-соплежуйски, или, наоборот, убийственно. Совмещать сложно. А уж в период личных неудач и вовсе хочется сучиться, а не любезничать.

Я вздыхаю и вновь переключаю внимание на собеседницу.

— Ну, рассказывай, — с улыбкой делаю я первый шаг навстречу.

— Чего? — смешно крутит круглыми глазами Юля.

— Зачем пришла.

— Эх, — вздыхает она. — Хочу, знаешь… Ну чтобы уже все было здорово-здорово.

Она ужасно искренняя и немного растерянная в этот момент, что вызывает симпатию.

— Ты уж конкретизируй. Максимально.

— Щас. Значит так. Хочу новую работу. Это раз. Хочу СРО с МММ. Это два. Ну и по мелочи. Фит-нес, там, салоны, машинку новую, туе-мое…

— Ага. Туе-мое — это я более-менее понимаю. А что такое СРО с МММ?

— Сексуально-романтические отношения с мужчиной моей мечты.

Я мысленно падаю под стол и валяюсь там в приступе смеха. Во дает! Вот это конкретизировала, дальше некуда. Сима улыбается, довольная произведенным эффектом.

— Сама придумала? — улыбаюсь я.

— Ага, — радостно кивает Сима.

— Ну ладно, давай писать подробно. Никаких проблем с Юлькой не возникает. Мы быстро записываем в ее лист обязательств, что она изменит в жизни за три месяца ЛП: какую работу найдет, с какой зарплатой, какую купит машину, сколько раз в неделю будет ходить в фитнес и салоны красоты и даже подробное описание МММ. И что будет делать, чтобы его найти. Оказалось, что для начала ей нужно расстаться со своим прежним возлюбленным, безнадежно женатым. Только вот пока не получается.

— Почему? — интересуюсь я.

— Вообще-то я уже сказала ему, что нам надо расстаться, — морщит носик Юлька.

— А он?

— Сказал «ладно», типа — «надо, так надо». Гад. Мог бы и поуговаривать.

— А в чем тогда проблема?

— Ну вчера опять начал приставать, целоваться полез. Ну я, в общем, не удержалась.

— А зачем ты с ним встретилась-то?

— Да у меня машина не заводилась, я ему позвонила, попросила помочь.

Вот сука!

Вытрясаю из нее обещание, что она все три месяца не будет обращаться к нему за помощью. Напоследок она бросает на все время Лидерской Программы курить и бонус-треком обещает не обижать маминого любимого кота.

— Молодец, — хвалю я ее и, не выдержав, любопытствую: — А чем тебе кот помешал?

— Да носится она с ним как с писаной торбой! Приедет ко мне раз в месяц, — я ее свожу в кино, в больничку, а она уже обратно рвется: «Ой, у меня там Тимоша один!» Подумаешь, а я тут во множественном числе, можно подумать! Спрашиваю ее: «Мам, да что с ним будет-то?» — «Да как же, Юлечка, он же живой!» — «А я, мам, мертвая?» В общем, я ревную маму к коту, представляешь?

Какие смешные и трогательные мелочи! Юля очень смешно и долго рассказывает про ссоры с мамой из-за кота. Вертит глазами, изображает в лицах. Я смеюсь от всей души. Юлька вдруг перестает для меня быть модной куклой. Я даже грудь ее перестаю замечать. Оказывается, она умная девочка. Так сразу и не скажешь по внешности!

Вот интересно-то, я пять лет работаю с людьми очень-очень разными. Однако по-прежнему предпочитаю считать красивых блондинок дурами. Почему? Да потому что если перестать так думать, то за счет чего я буду лучше их, подумайте?

Так все хорошо распределено — они красивые, я умная, а тех мужчин, которые почему-то выбрали их, а не меня, легко можно счесть недалекими. Потому что настоящие, сильные и умные мужчины должны выбирать женщин умных и свободных! Как я!

Жаль, что все это не имеет никакого отношения к реальности.

Попрощавшись с Юлькой, я решила немножко поплакать. Мне она очень понравилась. Вот беда-то, если уж она, такая красивая, да еще и умная вдобавок, не может найти свое счастье и страдает от одиночества, то на что рассчитывать мне, всего лишь умной и симпатичной? Да таких, как я, искателей счастья в Москве миллион!

Но тут вдруг позвонил мой любимый, и мое депрессивно-параноидальное настроение резко сменилось на идиотски-оптимистичное. У меня через полторы минуты очередное собеседование, поэтому мы успеваем лишь обменяться дежурными «как дела», после чего я обещаю ему позвонить, когда освобожусь.

То, что не удалось поговорить, — новость и плохая, и хорошая. Во-первых, я ужасно соскучилась и извелась от его молчания. Во-вторых, мне не терпится прояснить, почему он опять меня обманул. Я плохо переношу всяческий туман.

Однако вот и плюсы. Во-первых, пусть не думает, что я тут сижу и жду его звонка, маясь от безделья. Во-вторых, мне удалось не напороть горячку и не вылить на его голову ведро претензий.

А вдруг он звонил сказать, что между нами все кончено?! Эта мысль заставляет меня просто задохнуться от страха.

Саша

Пока я висну в воспоминаниях, в офис входит очередной собеседник. О, черт! Я даже с мыслями не успела собраться. Не говоря уже про чай, который мечтаю выпить чуть ли не с самого пробуждения.

Мой интервьюер и следующий игрок — 35 летний бизнесмен по имени Саша. Морда у него круглая, как пирожок в дорогом ресторане. Костюмчик типа «от Бриони». Аромат от… Ну и все такое прочее. Симпатичный. Хочется строить ему глазки. Я бы, может, и состроила вопреки правилам, но у него в анкете написано про наличие жены и двоих детей.

Хотя нет, не состроила бы. Потом проблем не оберешься. Я сейчас не женщина. Координатор.

Так что Саша спасен. С работой у него все отлично. Цель — выкупить вторую половину офисного центра. Первая ему уже принадлежит. К концу игры должен быть подписан преддоговор и внесен аванс. Сложности, которые необходимо преодолевать, наличествуют.

Вторая цель — увеличить поставки колбасы на 30%. Куда и зачем — для меня непринципиально.

Главное, 30% — это, с его слов, до фига.

— О'кей, заметано. Что с семьей?

— Семью проезжаем, — заявляет он.

— Как это — проезжаем? — удивляюсь я в ответ.

— Это мое личное дело.

Я тут же решаю, что его личная жизнь должна быть вписана в лист обязательств. Раз не хочет говорить, значит, все плохо. Пусть разбирается.

— Отнюдь. Ты участник игры, мы не можем играть в закрытую.

— Я не собираюсь посвящать всю толпу в свою личную жизнь.

В голосе звучит презрение, и в этот момент отчетливо видно, как он относится к «толпе» и кого в нее зачисляет.

— Значит, ты не играешь, — я тут же упираюсь рогами в землю.