Flutter. Круто, блин. Хроники одного тренинга - Наташа Маркович

— Я не поняла — тебе нужна рядом личность или собачка на поводке, преданно глядящая тебе в глаза?

— Собачка на поводке, — сознается Артем. — Ты не сможешь этого. Никогда. И не захочешь. Я слишком долго наблюдал за тобой, не в силах принять решение. Ты у меня чемодан без ручки. Очень хороший чемодан. Красивый, вместительный, дорогой моему сердцу. Можно сказать, любимый чемодан. Но без ручки. Бросить жалко, тащить невозможно.

Что ж, по крайней мере, честно. Надо же, даже русские пословицы знает.

— Может, нам тогда закончить всю эту историю?

— Может, — отвечает Артем.

Это конец. Я нахожу в себе силы поблагодарить его за присутствие в моей жизни, кладу трубку и начинаю плакать.

Ну что это такое? У всех праздник, а у меня горе, по обыкновению. Когда я уже синхронизируюсь с общественностью? Входит Антон. Просили его.

— Хочешь хорошую новость? — спрашивает он, помолчав от силы тридцать секунд.

— Ну?

— Теперь у тебя будет намного больше денег. Ты их сэкономишь на телефонных разговорах с Испанией. — Вот дурак! Он давно знал, чем все закончится, понимаю я. Как и офис. Умные, блин, все.

— Я, вообще-то говоря, даже не уверена в том, что я его люблю, — рыдаю я. — Но это же невыносимо.

— Почему? — Никакого сострадания в голосе. Воспитали на свою голову.

— Потому что он должен меня любить. И ценить. А не подрывать мою веру в себя своими глупыми действиями. Иначе у меня самооценка упадет. Кому я тогда нужна буду, с упавшей самооценкой?

— Мне.

— Что-о-о?! - Я даже плакать перестала. Молчит, блестит глазами и опять улыбается.

Чего ж он все время улыбается?

— Ну что ты улыбаешься?

— Мне кажется, мы с тобой уже научились ладить. Пару раз тебя еще подержать в подполе для тренировки принятия, и вообще все будет хорошо.

— Я не поняла, ты что, мне руку и сердце предлагаешь, что ли?

— Ну, это ты загнула. Надо мне сначала на тебя посмотреть поближе.

— Куда уж ближе-то? Ты меня уже всякую видел: и злую, и добрую, и сопливую…

— Голую еще не видел, — перебивает Антон.

— Я подумаю, — вздыхаю я.

— Даю тебе на раздумье две недели.